Наш общий друг. Часть 3

Въ такихъ разговорахъ и въ безостановочной работ коротало трудолюбивое маленькое существо дни и вечера, пока не снарядило въ путь достаточное количество куколъ-щеголихъ, которыя взамнъ себя прислали въ бдную кухонку, куда перенесли теперь рабочій столикъ Дженни, траурныя ткани и другія траурныя принадлежности, какихъ требовали обстоятельства.

— Ну вотъ, теперь, обрядивъ моихъ румяныхъ пріятельницъ, я примусь за себя, — сказала миссъ Дженни.

— Есть одна невыгода шить на себя, — говорила она потомъ, стоя на стул передъ зеркаломъ, чтобы лучше видть результатъ своей работы: — это то, что трудно судить, насколько хорошо сидитъ платье; зато выгода та, что не нужно ходить на примрку. Фу-ты, ну, ты! Очень недурно! Если бы онъ могъ видть меня въ этомъ плать, онъ, я надюсь, не раскаялся бы въ своемъ выбор.

Она сама сдлала вс скромныя распоряженія относительно похоронъ.

— Я поду одна, крестная, въ моей всегдашней карет, а вы ужъ будьте такъ добры, покараульте домъ безъ меня, — говорила она Рай. — Это не далеко отсюда. А когда я вернусь, мы напьемся чайку и потолкуемъ о дальнйшемъ. Я могу дать моему бдному мальчику только самый простой домикъ на вчное житье; но онъ приметъ мое желаніе, если узнаетъ объ этомъ, а если не узнаетъ (тутъ она всхлипнула и утерла слезы), тогда… тогда ему будетъ все равно. Въ молитвенник говорится, что мы ничего не принесли съ собой въ этотъ міръ и ничего не возьмемъ съ собой, уходя изъ него. Это врно. И я даже рада, что не могу взять на прокатъ у подрядчика вс эти глупыя похоронныя украшенія для моего бднаго ребенка: по крайней мр не будетъ такого вида, точно я стараюсь вывезти ихъ контрабандой изъ здшняго міра вмст съ нимъ, что было бы нелпо, такъ какъ мн все-таки придется возвратить ихъ назадъ. А теперь назадъ будетъ нечего брать кром меня самой, и это совершенно правильно, потому что, когда придетъ мой часъ, меня назадъ не принесутъ

Посл перваго уличнаго шествія несчастнаго пьянчужки на носилкахъ казалось, что его хоронятъ во второй разъ. Шесть дюжихъ и румяныхъ молодцовъ подняли его на плечи и, протискиваясь съ нимъ въ толп прохожихъ, доставили его на кладбище, предшествуемые еще однимъ румянымъ молодцомъ, выступавшимъ такой осанистой походкой, точно онъ состоялъ церемоніймейстеромъ въ придворномъ вдомств Смерти и, выступая во глав этой процессіи, длалъ видъ, что не узнаетъ своихъ близкихъ знакомыхъ. Но фигурка единственной провожатой — хромой двочки въ траурномъ плать,- заставляла многихъ оборачиваться съ участливымъ взглядомъ.

Наконецъ, безпокойный покойникъ былъ упрятанъ въ землю такъ прочно, что можно было уже не опасаться, что его придется опять хоронить, и величественный церемоніймейстеръ величественно прослдовалъ обратно впереди осиротвшей маленькой швеи, какъ будто она была обязана честью не знать дороги домой. Отдавъ такимъ образомъ должную дань неумолимымъ фуріямъ — условностямъ, онъ успокоился и оставилъ ее.

— Мн надо, крестная, немножко поплакать, прежде чмъ я опять развеселюсь, — сказала двочка, входя. — Свое дитя, знаете, все-таки родное дитя.

Она плакала дольше, чмъ можно было ожидать. Но, въ конц концовъ, ея слезы изсякли. Она вышла изъ своего темнаго уголка, куда забилась-было, умыла лицо и заварила чай.

— Вамъ ничего, крестная, если я сдлаю одну выкройку, пока мы сидимъ съ вами за чаемъ? — спросила она своего друга — стараго еврея.

— Сандрильона, дорогая моя, когда же вы отдохнете? — попробовалъ возразить ей старикъ.

— Ну, какая же это работа — вырзать выкройку! — проговорила миссъ Дженни, уже кромсая бумагу своими проворными маленькими ножницами. — Дло въ томъ, крестная, что мн хочется сдлать выкройку, пока я еще помню фасонъ.

— Вы, стало быть, сегодня видли его? — спросилъ Райя.

— Да, крестная. Вотъ сейчасъ только видла. Это ряса, — знаете, то, что носятъ наши священники, — пояснила миссъ Дженни во вниманіе къ тому, что онъ исповдывалъ другую вру.

— Зачмъ же вамъ эта ряса, Дженни?

— Какъ зачмъ? Надо вамъ сказать, что мы, профессора, живущіе своимъ вкусомъ и изобртательностью, должны всегда глядть въ оба. А мн теперь, какъ вамъ извстно, предстоитъ много сверхсмтныхъ расходовъ. Ну вотъ, пока я плакала тамъ надъ могилой моего бдного мальчика, мн и пришло въ голову, что можно извлечь кое-что и изъ священника въ моемъ ремесл.

— Что же можно изъ него извлечь? — спросилъ старикъ.

— Не похоронную процессію, не бойтесь, — отвчала миссъ Дженни, предупреждая кивкомъ его возраженія. — Публика не любитъ грустныхъ вещей, я это знаю. Мн рдко заказываютъ трауръ для моихъ маленькихъ друзей, то есть настоящій трауръ. А придворнымъ трауромъ щеголяютъ. Но кукла-священникъ, съ лоснящимися темными кудрями и баками, соединяющій двухъ моихъ юныхъ друзей узами брака, — дло другое. (Тутъ миссъ Дженни выразительно подняла свой указательный пальчикъ.) Назовите меня дурой, если на-дняхъ не увидите эту тройку на выставк игрушечнаго магазина въ Бодъ-Стрит.