Наш общий друг. Часть 3

— Слушай, моя милая, — продолжала мистрисъ Боффинъ, захвативъ об руки Беллы въ свои и легонько похлопывая по нимъ. — Это случилось на другой вечеръ посл того памятнаго дня, когда Джонъ обманулся, какъ онъ думалъ тогда, въ своихъ надеждахъ. Посл того случилось, какъ Джонъ посватался за одну молодую двицу и эта молодая двица отказала ему. Въ тотъ вечеръ случилось, когда онъ чувствовалъ себя никому не нужнымъ, одинокимъ и думалъ уже хать въ чужіе края искать счастья. Вотъ какъ это вышло. Нодди понадобилась какая-то бумага. Она была въ комнат секретаря. Вотъ я и говорю Нодди: «Мн все равно мимо идти, такъ я спрошу у него». Я постучалась къ нему; онъ не слыхалъ. Я заглянула въ дверь и вижу — сидитъ онъ одинъ у огня и о чемъ-то крпко задумался. Вдругъ онъ поднялъ глаза, увидлъ меня и такъ хорошо улыбнулся… И тутъ-то, какъ увидала я эту улыбку, — тутъ меня и озарило. Точно фейерверкъ какой разомъ вспыхнулъ въ моей голов и освтилъ мн все. Часто, охъ, какъ часто, доводилось мн видть его въ былые дни, какъ онъ сидлъ одинъ-одинешенекъ, бдный ребенокъ, и некому, кром меня, было пожалть его. Часто, охъ, какъ часто, онъ нуждался въ ласк, въ добромъ слов, и такъ рдко слышалъ его… Нтъ, я не могла ошибиться. Я вскрикнула: «Я узнала тебя! Ты Джонъ!» И я не устояла бы на ногахъ, если бъ онъ не подхватилъ меня… Ну, такъ какъ же, — продолжала мистрисъ Боффинъ, прерывая потокъ своихъ словъ и расцвтая лучезарной улыбкой, — какъ же, думаешь ты теперь, зовутъ твоего мужа, моя дорогая?

— Не можетъ быть, — пролепетала Белла дрожащими губами, — не можетъ быть, чтобы Гармонъ?..

— Не дрожи такъ. Отчего не можетъ быть, голубушка? Все можетъ быть, — проговорила мистрисъ Боффинъ успокоительнымъ тономъ.

— Вдь онъ убитъ, — еле выговорила Белла.

— Его считали убитымъ, — поправила мистрисъ Боффинъ. — Но если когда-нибудь Джонъ Гармонъ жилъ на земл, то ужъ, конечно, рука Джона Гармона, и ничья больше, обнимаетъ тебя въ эту минуту, моя красавица. И если когда-нибудь у Джона Гармона была жена, то жена эта — ты, и никто больше. И если у Джона Гармона и у жены его была когда-нибудь дочка, такъ вотъ она здсь эта дочка.

Помощью какой-то тайной, необычайно искусной махинаціи неистощимый ребенокъ какъ разъ въ этотъ моментъ появился въ дверяхъ, поддерживаемый въ воздух невидимой силой. Мистрисъ Боффинъ бросилась къ нему, подхватила его и положила на колни къ Белл, гд его засыпали цлымъ градомъ поцлуевъ и сама мистрисъ Боффинъ и ея старикъ. Только своевременное появленіе этой малютки спасло Беллу отъ обморока. Это, да еще, пожалуй, то, что мужъ ея сталъ разсказывать ей, какъ случилось, что его сочли убитымъ, а потомъ даже заподозрили въ убійств себя самого, и какъ онъ ршилъ скрыть отъ нея на время свое настоящее имя, и какъ боялся, что она не одобритъ цли, ради которой былъ задуманъ этотъ маленькій обманъ, приведенный въ исполненіе съ такимъ блестящимъ успхомъ.

— Ахъ Боже мой! — воскликнула мистрисъ Боффинъ, перебивая его на этомъ мст и принимаясь снова хлопать въ ладоши. — Да вдь не одинъ Джонъ участвовалъ въ обман. Вс мы приложили руку.

— Я все-таки не понимаю… — начала было Белла, въ недоумніи переводя глаза съ одного на другого.

— Конечно, не понимаешь, мой дружокъ, — перебила ее мистрисъ Боффинъ. — Гд жъ теб понять, пока не скажутъ? Постой, я теб все разскажу. Давай опять сюда твои ручки (тутъ эта добрйшая женщина поцловала ее). Пусть этотъ гвой милый маленькій портретикъ лежитъ у тебя на колняхъ, а я пока все по порядку теб разскажу… Ну, я начинаю. Разъ, два, три! Ну, похали!.. Когда я закричала въ тотъ вечеръ: «Джонъ! Я узнала тебя!», — этими самыми словами, правда, Джонъ?

— Этими самыми словами, — подтвердилъ Джонъ и положилъ руку на ея руку.

— Вотъ такъ! Чудесно! — воскликнула она. — Не отнимай ее. Джонъ. И такъ какъ вс мы приложили здсь руку, такъ и ты, Нодди, положи теперь свою руку на его, и мы не будемъ разстраивать этой кучи, пока я не доскажу всей сказки до конца.

Мистеръ Боффинъ подъхалъ къ нимъ вмст со стуломъ и присоединилъ свою широкую коричневую руку къ общей куч.

— Великолпно! — сказала мистрисъ Боффинъ, цлуя эту руку. — Совсмъ семейная картина… Но, однако, я и забыла про сказку. Ну, хорошо. Когда въ тотъ вечеръ я закричала: «Джонъ! Я узнала тебя!», онъ подхватилъ меня, это правда. Но я, вдь, тяжесть не маленькая, и онъ не могъ меня удержать. Я упала на полъ. Нодди услыхалъ шумъ и прибжалъ. А я, какъ только очнулась немножко, и говорю ему: «Нодди, вотъ когда я могу сказать: „Благодарю тебя, Боже! Ты знаешь, вдь это нашъ Джонъ!“ Онъ глубоко такъ вздохнулъ, когда услышалъ это, да какъ грохнется на полъ головой прямо подъ письменный столъ. Ну, потомъ мы съ нимъ понемножку оправились, а потомъ и я, и онъ, и Джонъ — вс трое стали плакать отъ радости.

— Да! Они отъ радости плакали. Понимаешь ты это, дорогая? — вставилъ тутъ мужъ Беллы. — Отъ радости плакали эти два чудака, которыхъ я, вернувшись къ жизни, сдлалъ почти нищими.

Белла сконфуженно взглянула на него, а потомъ опять перевела глаза на сіяющее лицо мистрисъ Боффинъ.