Наш общий друг. Часть 3

Потерсонъ вскочилъ, отшатнулся назадъ и тоже вскрикнулъ:

— Господи! Спаси насъ! Что это?!

Мужъ Беллы отошелъ на свое прежнее мсто, схватилъ ее въ объятія (потому что она испугалась при вид непонятнаго ужаса этихъ двухъ людей) и затворилъ дверь маленькой комнатки. Послышался гулъ разомъ заговорившихъ голосовъ, въ которомъ выдлялся голосъ комиссара, покрывая вс остальные. Но мало-по-малу все стихло, и къ нимъ опять вошелъ комиссаръ.

— Ловко мы ихъ обработали, сэръ! — сказалъ онъ, подмигнувъ. — Сейчасъ мы уведемъ вашу даму.

И вслдъ затмъ Белла и ея мужъ очутились подъ открытымъ небомъ одни, на обратномъ пути къ экипажу, которому было приказано дожидаться.

Все это было такъ необычайно! Белла ничего не понимала, кром того, что Джонъ доказалъ свою правоту. Какъ и чмъ доказалъ и почему его подозрвали въ чемъ-то дурномъ, — она не могла отгадать. Смутная догадка, что онъ никогда не назывался Гандфордомъ и что между нимъ и этимъ таинственнымъ незнакомцемъ было поразительное сходство, — вотъ единственное приближеніе къ сколько-нибудь опредленному объясненію, какое приходило ей на умъ. Но Джонъ вышелъ побдителемъ — это ясно; что же касается остального, то она могла подождать.

Когда на другой день Джонъ возвратился къ обду, онъ подслъ на диванъ къ большой и маленькой Белл и сказалъ:

— А у меня есть новость для тебя, мой другъ. Я разстался съ Китайскимъ домомъ.

Такъ какъ, судя по всему, онъ былъ радъ, что разстался съ этимъ домомъ, то Белла ршила, что, значитъ, это хорошо.

— Короче говоря, моя милая, Китайскій домъ лопнулъ и закрытъ — продолжалъ онъ. — г Теперь нтъ больше Китайскаго дома.

— Ты, стало быть, служишь теперь въ какомъ-нибудь другомъ торговомъ дом, Джонъ?

— Да, голубушка, я теперь при другомъ дл. И лучше зарабатываю.

Неистощимаго ребенка немедленно заставили поздравить родителя и, съ подобающимъ жестомъ сжатой въ кулачекъ пухленькой ручки сказать: «Мы счастливы это слышать, леди и джентльмены! Ур-ра-а!!»

— Боюсь, моя радость, ты очень привязалась къ этому домику, — замтилъ Джонъ.

— Боишься, Джонъ? Отчего? Конечно, привязалась.

— Я потому сказалъ «боюсь», что намъ придется перехать.

— Ахъ, Джонъ!

— Да, другъ мой, придется. Наша главная квартира должна быть теперь въ Лондон. Однимъ словомъ, у меня тамъ есть даровая квартира (мн даетъ на нее право мое новое положеніе), и мы передемъ въ нее.

— Это выгодно намъ, Джонъ?

— Безспорно выгодно, дорогая.

Онъ взглянулъ на нее радостно и вмст съ тмъ лукаво, что заставило неистощимаго ребенка наброситься на него съ кулачками и спросить угрожающимъ тономъ, что онъ хочетъ этимъ сказать.

— Мой другъ! Ты сказала: выгодно, и я сказалъ: выгодно. Очень невинное замчаніе, кажется.

— Я не позволю — вамъ — издваться надъ моей уважаемой мама! — сказалъ неистощимый ребенокъ. (При каждомъ перерыв слдовалъ ударъ однимъ изъ крошечныхъ кулачковъ.)

Пока Джонъ, наклонившись, покорно принималъ наказаніе, Белла спросила его, скоро ли придется имъ перезжать. — Да, скоро (сказалъ Джонъ); онъ полагаетъ, что чмъ скоре, тмъ лучше. — Со всею мебелью, конечно (спросила Белла). — Съ мебелью? — Нтъ. Дло въ томъ, что домъ… въ нкоторомъ род… уже меблированъ.

Услышавъ это, неистощимый ребенокъ снова сталъ въ наступательную позицію и заявилъ:

— Но вдь тамъ для меня дтской нтъ, сэръ! О чемъ вы только думаете, жестокосердый родитель!

На что жестокосердый родитель отвтилъ, что тамъ есть и дтская въ нкоторомъ род, которую можно будетъ «приспособить».

— Приспособить? За кого вы меня принимаете? — возразилъ неистощимый, отпуская новую пощечину, посл чего его опрокинули на спину и задушили поцлуями.

— Нтъ, правда, Джонъ, — заговорила, наконецъ, Белла, очаровательно раскраснвшаяся отъ этихъ упражненій, — удобенъ будетъ этотъ домъ для двочки? Вотъ вопросъ.

— Я чувствовалъ, что это составить вопросъ, и потому распорядился такимъ образомъ, чтобъ ты могла създить со мной завтра утромъ и осмотрть его, — сказалъ Джонъ.

Было ршено, что завтра же утромъ Белла детъ въ Лондонъ. Джонъ поцловалъ ее, и она была въ восторг.

Пріхавъ въ Лондонъ на другой день согласно съ намченнымъ планомъ, они наняли карету и похали въ западную часть города. И не только въ западную часть города, но въ ту именно его часть, которую Белла въ послдній разъ видла въ тотъ день, когда отрясла прахъ отъ ногъ своихъ, разставшись съ домомъ мистера Боффина. И не только въ эту самую часть города пріхали они, но даже въхали въ ту самую улицу. И не только въхали въ ту самую улицу, но и остановились, наконецъ, у того самаго дома.

— Джонъ, милый, — вскрикнула Белла въ неописанномъ волненіи, высовываясь въ окно. — Ты видишь, гд мы?

— Вижу, мой другъ. Кучеръ не ошибся.

Дверь подъзда отворилась безъ звонка, и Джонъ высадилъ Беллу. Стоявшая въ дверяхъ служанка ничего не спросила у Джона, не пошла впередъ, не пошла и за ними, когда они стали подниматься наверхъ. Только поддерживавшая и подталкивавшая ее рука мужа помшала Белл остановиться на первой же ступеньк лстницы. Пока они подымались, она замтила, что вся лстница уставлена роскошными цвтами.