Наш общий друг. Часть 3

— И не смотрите на меня такими глазами, а то я брошу всякіе переговоры, — прокричалъ Райдергудъ. — И, вмсто разговоровъ, я наложу на васъ всею ея тяжестью вотъ эту самую руку (тутъ онъ со всей силы ударилъ по столу этой рукой), и раздавлю васъ!

— Продолжайте, — сказалъ Брадлей, смочивъ языкомъ себ губы.

— О, я буду продолжать, не бойтесь! Буду продолжать и безъ вашего позволенія. И не мало наговорю — по горло сыты будете!.. Слушайте же, Брадлей Гедстонъ, учитель, или, какъ васъ тамъ. Вы могли бы второго почтеннйшаго хоть въ щепки искрошить. Я бы и ухомъ не повелъ, — разв только изрдка заглянулъ бы къ вамъ выпить стаканчикъ. Потому какія могутъ быть у насъ съ вами дла? Но когда вы перенимаете мою одежду и шейный мой платокъ поддлываете, когда вы нарочно забрызгиваете меня кровью, обдлавъ свое дло, — я долженъ вамъ заплатить, и щедро заплатить за это. Если бы васъ стали подозрвать, вы на меня свалить хотли, — такъ, что ли? Гд, какъ не на Вейрмилльскомъ шлюз, есть человкъ, имвшій съ нимъ крупный разговоръ въ тотъ день, когда онъ проходилъ черезъ шлюзъ въ своей лодк? Сходите къ сторожу Вейрмилльскаго шлюза: на немъ точь-въ-точь такая одежа, точь-въ-точь такой же красный платокъ. Сходите и посмотрите, не забрызгано ли кровью его платье? Анъ платье-то и вправду въ крови… Ахъ, дьяволъ лукавый!

Брадлей, блдный, какъ смерть, смотрлъ на него и молчалъ.

— Но въ вашу игру двое играли, — продолжалъ Райдергудъ, щелкая пальцами у него передъ носомъ. — Я давно уже игрывалъ въ эту игру, задолго до того, какъ вы попробовали на ней свою неумлую руку, — въ т дни еще, когда вы и не начинали каркать въ уши своимъ мальчишкамъ въ школ. Мн все извстно, какъ вы ваше дльце обдлали, все до послдней черточки. Куда вы тайкомъ пробирались, туда и я за вами пробраться умлъ, да только половче вашего; я знаю, что изъ Лондона вы вышли въ вашемъ собственномъ плать, и знаю, гд вы его перемнили, и куда спрятали, знаю. Я самъ, своими глазами, видлъ, какъ вы достали его изъ потайного мстечка между бревенъ и какъ, на тотъ случай, если бъ кто увидлъ васъ тогда, вы въ воду вошли, чтобъ объяснить потомъ, зачмъ вы одвались. Я видлъ, какъ вы встали учителемъ Брадлеемъ Гедстономъ съ того мста, куда сли лодочникомъ. Я видлъ, какъ вы бросили въ рку узелокъ. А я выудилъ узелокъ изъ рки. Смотрю: а платье-то лодочника разорвано въ разныхъ мстахъ, какъ отъ драки, и зеленымъ отъ травы перепачкано, и все забрызгано чмъ-то — тмъ самымъ, что брызнуло изъ ударовъ. И платье-то въ моихъ рукахъ, да и вы тоже. Мн нтъ дла до второго почтеннйшаго — провались онъ совсмъ! — но о себ я позабочусь. И такъ какъ вы — лукавый вы дьяволъ! — подъ меня подкапывались, вы мн за это заплатите, говорю вамъ! Я васъ до-суха выжму.

Брадлей напряженно смотрлъ въ каминъ и молчалъ. Наконецъ, съ какимъ-то окаменлымъ лицомъ и странно спокойнымъ голосомъ, онъ сказалъ:

— Вы не можете выжать крови изъ камня, Райдергудъ.

— Но я могу выжать деньги изъ школьнаго учителя.

— Вы не можете выжать изъ меня то, чего у меня нтъ. Ремесло мое — не прибыльное ремесло. Вы уже получили отъ меня больше двухъ гиней. Знаете ли, сколько мн понадобилось времени (не говоря уже о долгихъ годахъ усидчиваго подготовительнаго труда), чтобъ заработать эту сумму?

— Не знаю и знать не хочу. Ваше ремесло — респектабельное ремесло. Что бы спасти свою респектабельность, вы заложите все свое платье до послдней сорочки, продадите свою послднюю трость: займете или выпросите все, что можно, у всякаго, кто повритъ вамъ въ долгъ. Когда вы все это сдлаете и отдадите мн деньги, я отстану отъ васъ, но не прежде.

— To-есть, какъ это — отстанете отъ меня?

— А такъ, что теперь я всегда буду съ вами, куда бы вы ни пошли, я буду ходить за вами, какъ тнь. Пусть шлюзъ самъ себя сторожитъ. Я буду васъ стеречь, разъ ужъ я васъ нашелъ.

Браллей снова уставился въ каминъ. Искоса поглядывая на него, Райдервудъ взялъ опять свою трубку, набилъ ее, раскурилъ и затянулся. Брадлей уперся локтями въ колни, подперъ руками голову и, совершенно поглощенный своими мыслями, продолжалъ смотрть въ огонь.

— Райдергудъ! — заговорилъ онъ посл долгаго молчанія. Онъ выпрямился, досталъ изъ кармана кошелекъ и положилъ его на столъ. — Удовлетворитесь вы, если я отдамъ вамъ во тъ это, — тутъ вс мои деньги, — отдамъ часы, и каждую четверть года буду отдавать часть моего жалованья?

— И слышать не хочу! — отвчалъ Райдергудъ и покачалъ головой, не отрываясь отъ трубкй. — Вы уже разъ улизнули онъ меня, и больше меня не подднете. Мн и такъ довольно было хлопотъ васъ разыскать, да я и не нашелъ бы, если бы случайно не увидлъ, какъ вы ночью пробирались по улиц, и не прослдилъ за вами до самаго вашего дома. Я вамъ ужъ сказалъ свои условія, и я не отступлюсь.

— Райдергудъ, я всегда велъ уединенную жизнь. У меня, кром моего заработка, нтъ никакихъ средствъ. Нтъ и друзей — ни одного.

— Неправда, — сказалъ Рейдергудъ. — У васъ есть одинъ другъ — врный дружокъ, не хуже сберегательной кассы. Будь я синяя обезьяна, если это не такъ!