Наш общий друг. Часть 3

Подъ плескъ и грохотъ воды онъ затворилъ створы шлюза, которые были открыты, съ тмъ, чтобъ отворить другую пару, такъ что на минуту об пары оказались закрытыми.

— Совтую вамъ образумиться, Брадлей Гедстонъ, учитель, а то я васъ еще посуше выжму, какъ до разсчета дойдетъ, — сказалъ Райдергудъ, проходя мимо него. — Ай! Что вы это!

Брадлей схватилъ его поперекъ тла, точно опоясалъ желзнымъ кольцомъ. Они стояли на краю шлюза, почти посредин между двумя парами створовъ.

— Пусти! — закричалъ Райдергудъ. — Пусти, или я ножъ выну и полосну тебя куда попало. Пусти!

Брадлей тащилъ къ краю шлюза. Райдергудъ тащилъ прочь отъ него. Держали оба крпко; борьба была свирпая, рука съ рукой, нога съ ногой. Брадлей повернулъ его спиной къ краю шлюза и толкалъ назадъ.

— Пусти! Оставь! — кричалъ Райдергудъ. — Чего ты хочешь? Меня нельзя утопить. Я вдь теб говорилъ: кто разъ тонулъ, никогда не утонетъ. Нельзя меня утопить!

— А меня можно, — отвтилъ Брадлей нечеловческимъ, сдавленнымъ голосомъ. — И я ршился умереть вмст съ тобой. Я тебя живого не выпущу и мертваго не выпущу. Туда, внизъ!

Райдергудъ полетлъ навзничь въ омутъ, а съ нимъ и Брадлей.

Когда ихъ нашли подъ тиной и иломъ за одной изъ прогнившихъ свай шлюза, руки Райдергуда оказались расцпившимися (должно быть, онъ разжалъ ихъ при паденіи), и глаза его смотрли вверхъ. Но онъ и теперь былъ опоясанъ желзнымъ кольцомъ рукъ Брадлея, и заклепки желзнаго кольца держались крпко.

XVIО дйствующихъ лицахъ вообще

Первымъ пріятнымъ занятіемъ мистера и мистрисъ Гармонъ, по водвореніи ихъ въ ихъ владніяхъ, было устроить вс дла, которыя, такъ или иначе, разстроились, или могли, или должны были разстроиться, пока ихъ настоящее имя оставалось подъ спудомъ. Разсматривая т дла, за которыя могла быть съ какой-нибудь стороны отвтственна фиктивная смерть Джона, они держались, говоря вообще, самаго широкаго толкованія, признавая, напримръ, за кукольной швеей право на ихъ покровительство за ея дружбу съ мистрисъ Юджинъ Рейборнъ, которая имла въ свое время нкоторое отношеніе къ темной сторон настоящей повсти. А изъ этою вытекало, что нельзя было отказать въ поддержк и старику Рай, какъ доброму другу ихъ обихъ, оказавшему имъ много услугъ. Нельзя было забыть и господина комиссара, такъ усердно и съ такимъ знаніемъ дла охотившагося по пустому слду. Что касается этого достойнаго чиновника, то не мшаетъ замтить, что вскор посл описанныхъ происшествій въ полиціи ходили слухи, будто онъ говорилъ миссъ Аббе Потерсонъ, сидя за прилавкомъ «Шести веселыхъ товарищей» за кружкой пива, что онъ «былъ бы готовъ даже потерять лишній фартингъ ради того, чтобы мистеръ Гармонъ воскресъ изъ мертвыхъ», но что и такъ его длишки обстоять ничуть не хуже, чмъ если бы этотъ джентльменъ оказался варварски умерщвленнымъ, а онъ, комиссаръ, положилъ бы себ въ карманъ правительственную премію за поимку убійцы.

Во всхъ распоряженіяхъ мистера и мистрисъ Гармонъ имъ много помогалъ знаменитый ихъ повренный, мистеръ Мортимеръ Ляйтвудъ, который дйствовалъ по своей спеціальности съ такою несвойственной ему расторопностью и настойчивостью, что ему не успвали задавать работу, до такой степени она кипла у него въ рукахъ, причемъ юный Блэйтъ глазлъ уже на заправскихъ кліентовъ, а не въ окно. При переговорахъ съ Райей, оказавшимся очень полезнымъ по приведенію въ порядокъ длъ Юджина, выяснилась его прошлая связь съ мистеромъ Фледжби. Тогда Ляйтвудъ, съ искреннимъ увлеченіемъ, повелъ атаку противъ этого обаятельнаго джентльмена, который, почувствовавъ себя въ опасности взлетть на воздухъ отъ послдствій кое-какихъ длишекъ взрывчатаго свойства, не обошедшихся безъ его благосклоннаго участія, и уже разъ попробовавъ палки, запросилъ пардону. Парламентскіе переговоры привели къ перемирію на извстныхъ условіяхъ, причемъ кое-какія выгоды перепали и на долю безобиднаго Твемло, хотя онъ этого и не подозрвалъ. Мистеръ Райя вдругъ смягчился непонятно почему: онъ собственной своей персоной явился въ квартирку надъ конюшнями въ Дьюкъ-Стрит, Сентъ-Джемс, уже не лютый, а кроткій, сообщилъ ея хозяину, что если уплата процентовъ въ прежнемъ объем будетъ отнын производиться въ контор мистера Ляйтвуда, то его, мистера Райи, іудейская неумолимость будетъ удовлетворена, и удалился, унося съ собой маленькій секреть, а именно, что съ этого дня кредиторомъ мистера Твемло сталъ Джонъ Гармонъ, уплатившій сполна всю сумму его долга. Такимъ образомъ, былъ предотвращенъ гнвъ великаго Снигсворта, и, стоя у своей коринской колонны на гравюр, что висла надъ каминомъ, онъ фыркалъ теперь на весь свтъ лишь съ нормальной дозой нравственнаго величія, строго согласовавшейся съ его комплекціей, съ одной стороны, и съ британской конституціей — съ другой.

* * *