Наш общий друг. Часть 3

— Надюсь, я сдержала свое общаніе не задерживать васъ слишкомъ долго. Не смю безпокоить васъ доле, мистеръ Твемло.

Она встаетъ.

— Позвольте. Простите, еще минутку, — говоритъ Твемло, тоже вставая. — Я никогда не сталъ бы безпокоить васъ своимъ визитомъ изъ-за этого, но вы сами пожаловали ко мн и, благо вы здсь, я облегчу свою душу. Сударыня! скажите по совсти, честно ли было, посл того ршенія, которое мы съ вами приняли противъ мистера Фледжби, — честно ли было съ вашей стороны обратиться къ мистеру Фледжби, какъ къ вашему близкому, задушевному другу и просить его объ услуг? Я, впрочемъ, говорю условно: я не знаю наврное, просили ли вы. Но мн говорили…

— Ага, стало быть, онъ вамъ разсказалъ? — перебиваетъ его мистрисъ Ламль, которая и въ этотъ разъ не смотрла на него, пока онъ говорилъ, и теперь снова пускаетъ въ ходъ свои глаза съ сильнымъ эффектомъ.

— Да.

— Странно, что онъ сказалъ вамъ правду, — говоритъ она задумчиво. — Скажите, пожалуйста, гд произошло это необыкновенное обстоятельство?

Твемло молчитъ въ нершимости. Онъ ниже ростомъ и слабе своей собесдницы, и теперь, когда она стоитъ надъ нимъ съ своей холодной манерой и выдрессированными глазами, онъ чувствуетъ себя въ такомъ невыгодномъ положеніи, что предпочелъ бы принадлежать къ слабому полу.

— Могу я спросить, гд это случилось, мистеръ Твемло? Надюсь, вы врите, что я никому не скажу.

— Долженъ сознаться, — говоритъ кроткій маленькій джентльменъ, постепенно подходя къ отвту, — долженъ сознаться, что я почувствовалъ угрызеніе совсти, когда мистеръ Фледжби заговорилъ объ этомъ со мной. Я видлъ себя, признаюсь, не въ очень-то выгодномъ свт, тмъ боле, что мистеръ Фледжби, съ величайшей любезностью, которой — не могъ же я этого не чувствовать — я совершенно не заслуживалъ отъ него, оказалъ мн ту самую услугу, о какой и вы просили его.

Истинное благородство души бднаго человчка заставило его сказать эти послднія слова. „Иначе выйдетъ такъ“, разсуждалъ онъ, „какъ будто я въ лучшемъ положеніи, какъ будто у меня нтъ своихъ непріятностей, а между тмъ ея затрудненія мн извстны. Это было бы низко, очень низко съ моей стороны“.

— И что же, оказалось ли посредничество мистера Фледжби такимъ же успшнымъ въ вашемъ дл, какъ и въ нашемъ? — спрашиваетъ мистрисъ Ламль.

— Такимъ же неуспшнымъ.

— Мистеръ Твемло! Можете вы мн сказать, гд вы видлись съ мистеромъ Фледжби?

— Простите! Я непремнно хотлъ вамъ это сказать и не сказалъ неумышленно. Я встртился съ мистеромъ Фледжби — совершенно случайно — на мст… Я разумю, въ контор мистера Райи, въ Сентъ-Мэри-Аксъ.

— Вы, стало быть, имете несчастіе быть въ рукахъ мистера Райи?

— Да. Къ несчастью, сударыня, единственный долгъ, какой былъ сдланъ мною за всю мою жизнь, — совершенно правильный долгъ, замтьте, я не отрекаюсь отъ него, — единственное, принятое мною на себя денежное обязательство попало въ руки мистера Райи.

— Мистеръ Твемло! — говоритъ мистрисъ Ламль, глядя ему прямо въ глаза (отъ чего онъ съ радостью уклонился бы, если бъ могъ, но онъ не можетъ). — Мистеръ Твемло! оно попало въ руки мистера Фледжби. Мистеръ Райя только ширма. Ваше обязательство попало къ мистеру Фледжби. Я говорю вамъ это для вашего руководства. Это свдніе можетъ вамъ пригодиться, хотя бы только зачмъ, чтобы не допустить въ другой разъ злоупотребленія тою доврчивостью, съ какой вы судите о правдивости другихъ по вашей собственной.

— Не можетъ быть! — восклицаетъ Твемло, тараща глаза. — Какъ вы это узнали?

— Сама не знаю, какъ. Цлый рядъ мелкихъ фактовъ какъ будто разомъ вспыхнулъ и освтилъ мн все.

— А-а! Значитъ у васъ нтъ доказательствъ?

— Странно, до чего въ нкоторыхъ случаяхъ вс мужчины на одинъ покрой, — вс, даже не имющіе ничего общаго между собой по характеру, — говорить мистрисъ Ламль холодно, смло и презрительно. — Казалось бы, нтъ на свт двухъ боле несходныхъ людей, чмъ вы и мой мужъ. А между тмъ мой мужъ говоритъ мн: „у васъ нтъ доказательствъ“, и тми же буквально словами возражаете мн вы.

— Но почему, сударыня? Разсудите сами, почему тми же словами? — позволяетъ себ мягко возразить Твемло. — Потому, что въ нихъ заключается фактъ: у васъ нтъ доказательствъ.

— Мужчины по-своему очень умны, но имъ не мшаетъ кое-чему поучиться, — говоритъ мистрисъ Ламль, надменно взглянувъ на портретъ Снигсворта и отряхивая платье передъ уходомъ. — Мой мужъ далеко не отличается простодушіемъ и чрезмрной доврчивостью; меньше всего его можно назвать человкомъ неопытнымъ. И вотъ онъ, такъ же, какъ и мистеръ Твемло, не видитъ того, что ясно какъ день, — не видитъ только потому, что нтъ доказательствъ. А между тмъ пять женщинъ изъ шести, будь он на моемъ мст, увидли бы это, я уврена, такъ же ясно, какъ вижу я. Но я не успокоюсь до тхъ поръ — хотя бы только въ память того, что Фледжби цловалъ мою руку, пока мой мужъ не убдится въ этомъ. Вы тоже хорошо сдлаете, если поймете это теперь же, мистеръ Твемло, хоть я и не могу представить вамъ доказательствъ.

Она идетъ къ дверямъ, и мистеръ Твемло, провожая ее, высказываетъ утшительную надежду, что положеніе длъ мистера Ламля не непоправимо.