Наш общий друг. Часть 3

Фамилія дамы — Ламль. Дама задержитъ мистера Твемло не больше, какъ на нсколько минутъ. Дама уврена, что мистеръ Твемло будетъ такъ любезенъ, что приметъ ее, когда ему скажутъ, что она желаетъ видть его на самое короткое время. Дама не сомнвается, что мистеръ Твемло не откажется принять ее, когда узнаетъ ея фамилію. Особенно просила служанку не перепутать фамиліи. Дала бы свою карточку, но у нея нтъ съ собой ни одной.

— Попросите даму войти.

Даму просятъ войти, и она входитъ.

Маленькая квартирка мистера Твемло обставлена очень скромно, на старомодный ладъ (нсколько смахиваетъ на комнату экономки въ Снигсвортскомъ парк) и была бы, можно сказать, совершенно лишена украшеній, если бы надъ каминомъ не красовался большой, во весь ростъ, портретъ великолпнаго Снигсворта, фыркающаго у коринской колонны и имющаго у своихъ ногъ огромный свитокъ бумаги, а надъ головой — тяжелый занавсъ, готовый свалиться на нее, причемъ вс эти аксессуары надо понимать въ такомъ смысл, что благородный лордъ спасаетъ отечество и изображенъ художникомъ именно въ этотъ моментъ.

— Прошу садиться, мистрисъ Ламль.

Мистрисъ Ламль садится и открываетъ бесду:

— Я уврена, мистеръ Твемло, что вы уже слышали о постигшемъ насъ несчастіи. Наврное слышали, потому что такого рода всти разносятся быстре всхъ другихъ, особенно въ кругу друзей.

Памятуя объ обд „удивленія“, Твемло, не безъ укора совсти, соглашается съ этимъ замчаніемъ.

— Я полагаю, — говоритъ мистрисъ Ламль съ какой-то новой жесткостью въ манер, заставившей съежиться мистера Твемло, — я полагаю, что васъ это должно было удивить меньше, чмъ другихъ, посл того, что произошло между нами въ томъ дом, который теперь вывороченъ наружу. Я взяла на себя смлость явиться къ вамъ, мистеръ Твемло, чтобы дополнить, такъ сказать, постскриптумомъ то, что я вамъ говорила тогда.

Сухія, запавшія щеки мистера Твемло высыхаютъ и западаютъ еще на одну ступень отъ такой перспективы новыхъ осложненій.

— Право, мистрисъ Ламль, я почелъ бы за особенное для себя одолженіе, если бъ вы избавили меня отъ дальнйшихъ конфиденцій, — говоритъ этотъ джентльменъ въ безпокойств. — Одна изъ главныхъ задачъ моей, къ несчастью, довольно-таки безцльной жизни — быть человкомъ безобиднымъ, держаться въ сторон отъ всякихъ интригъ и не вмшиваться въ чужія дла.

Мистрисъ Ламль, несравненно боле наблюдательная, чмъ ея собесдникъ, не находитъ даже нужнымъ смотрть на него, пока онъ говоритъ, — такъ легко она читаетъ его мысли.

— Мой постскриптумъ, — если вы мн позволите повторить мое выраженіе, — совершенно согласуется съ тмъ, что вы сейчасъ сказали, мистеръ Твемло, — говоритъ она, останавливая на его лиц пристальный взглядъ, чтобы придать больше силы своимъ словамъ. — Я отнюдь не собираюсь безпокоить васъ новымъ сообщеніемъ; я хочу только напомнить вамъ старое. Я не только не думаю просить васъ о посредничеств, но, напротивъ, желаю упрочить вашъ нейтралитетъ.

Твемло собирается отвчать, и она опускаетъ глаза, зная, что и однихъ ушей ея достаточно для воспринятія того, что можетъ заключаться въ столь слабомъ сосуд.

— Я полагаю, — нервно говоритъ Твемло, — что мн нтъ причины не выслушать васъ, если вы будете держаться этихъ двухъ условій. Но если мн будетъ дозволено просить васъ… со всевозможной деликатностью и учтивостью… просить не нарушать этихъ условій, то я… я убдительно прошу васъ объ этомъ.

— Сэръ! — говоритъ мистрисъ Ламль, снова поднимая глаза на его лицо и окончательно запугивая его своимъ тономъ. — Сэръ! Если припомните, я сообщила вамъ одно свдніе, прося васъ передать его — въ томъ вид, въ какомъ вы сочтете за лучшее — извстной особ.

— Что я и сдлалъ тогда же, — вставляетъ Твемло.

— И за что я васъ благодарю, хотя, сказать по правд, я и сама не знаю, зачмъ я тогда измнила доврію мужа, потому что эта двчонка просто дурочка. Я и сама была когда-то такой дурочкой, потому, должно быть, я и сдлала это; по крайней мр лучшей причины я не могу привести.

Видя, какое дйствіе производятъ на него ея холодный взглядъ и равнодушный смхъ, она продолжаетъ, не сводя съ него глазъ:

— Мистеръ Твемло, если намъ случится увидть моего мужа или меня, или насъ обоихъ, въ дружб съ кмъ-нибудь изъ нашихъ общихъ знакомыхъ или нтъ, это не важно, — вы не имете права употребить противъ насъ то свдніе, которое я доврила вамъ для спеціальной, теперь уже исполненной, цли. Вотъ все, что я хотла вамъ сказать. Это не условіе: для васъ это просто напоминаніе, потому что вы — джентльменъ.

Твемло бормочетъ что-то себ подъ носъ, прижимая руку ко лбу.

— Дло это до того простое (вдь я, если припомните, начала съ того, что положилась на вашу честь), что не стоитъ тратить на него лишнихъ словъ.

Она упорно смотритъ на мистера Твемло, ожидая дйствія своего замчанія. И вотъ, слегка пожавъ плечами, онъ длаетъ легкій, кривобокій поклонъ въ ея сторону, какъ будто говоря: „Да вы, кажется, можете на меня положиться“. Тогда она, съ чувствомъ облегченія, проводитъ языкомъ по губамъ и продолжаетъ: