Наш общий друг. Часть 3

— Не знаю, зависитъ отъ того, какъ сложатся обстоятельства, — отвчаетъ мистрисъ Ламль, останавливаясь и обводя концомъ своего зонтика узоръ обоевъ на стн. — Можетъ быть, найдется выходъ, а можетъ быть, и нтъ. Это должно скоро выясниться. Если выхода не найдется, мы банкроты, и намъ придется, вроятно, ухать заграницу.

Мистеръ Твемло, въ своемъ добродушномъ желаніи успокоить ее чмъ-нибудь, длаетъ замчаніе въ такомъ смысл, что многіе живутъ заграницей очень пріятно.

— Да, — соглашается мистрисъ Ламль, продолжая чертить по стн,- но я сомнваюсь, чтобы мы оказались въ числ этихъ многихъ, зарабатывая себ кусокъ хлба игрой на билльярд, картами и такъ дале, и живя подъ подозрніемъ за грязнымъ табльдотомъ.

— Но для мистера Ламля уже и то много значитъ, — возражаетъ мистеръ Твемло учтиво, хоть и шокированный ея послдней тирадой, — что подл него всегда есть человкъ, связанный съ нимъ крпкими узами во всхъ превратностяхъ судьбы, — человкъ, который своимъ сдерживающимъ вліяніемъ можетъ остановить его на пути гибели и позора.

Пока онъ это говоритъ, мистрисъ Ламль перестаетъ чертить и смотрть на него.

— Вы говорите, мистеръ Твемло: сдерживающимъ вліяніемъ. Намъ надо сть и пить, одваться, имть крышу надъ головой. Всегда подл него, связанная съ нимъ крпкими узами во всхъ превратностяхъ судьбы? Тутъ-то мн ужъ нечмъ хвастаться. Что можетъ предпринять женщина моихъ лтъ? Мы съ мужемъ, вступая въ бракъ, обманули другъ друга, и должны нести послдствія этого обмана, то есть выносить другъ друга и вмст изворачиваться, придумывая, чмъ позавтракать сегодня и пообдать завтра, и такъ до конца, пока смерть не дастъ намъ развода.

Съ этими словами она выходитъ въ Дьюкъ-Стритъ на Сентъ-Джемсъ-Скверъ. Мистеръ Твемло возвращается къ себ на софу и кладетъ свою отяжелвшую голову на скользкій валикъ изъ конскаго волоса съ твердымъ внутреннимъ убжденіемъ, что непріятное свиданіе не принадлежитъ къ числу вещей, которыя можно принимать посл пилюль, столь благотворно дйствующихъ, „какъ предохранительное средство, при злоупотребленіи удовольствіями стола“.

Но седьмой часъ вечера застаетъ достойнаго маленькаго джентльмена значительно оправившимся и влзающимъ въ свои поношенные шелковые чулочки и башмачки передъ отбытіемъ на „обдъ удивленія“ къ Венирингамъ. А восьмой часъ того же вечера застаетъ его выбгающимъ на Дьюкъ-Стритъ и трусящимъ легкой рысцой до угла, чтобы выгадать шесть пенсовъ изъ платы за наемъ кареты.

Божественная Типиинсъ дообдалась къ этому времени до такого состоянія, что человкъ съ извращеннымъ умомъ могъ бы, пожалуй, ей пожелать въ вид перемны, для ея же пользы, поскоре поужинать и свалиться въ постель. Такой умъ у мистера Юджина Рейборна, котораго Твемло застаетъ созерцающимъ „Божественную“ съ свирпымъ лицомъ и невозмутимо выслушивающимъ милыя шуточки этого игриваго созданія по поводу того, что ему давно бы пора возсдать на шерстяномъ мшк. Рзвится Типпинсъ и съ Мортимеромъ Ляйтвудомъ, грозясь отколотить его веромъ за то, что онъ былъ шаферомъ на свадьб у этихъ выскочекъ, какъ бишь ихъ, что теперь пошли съ молотка. Впрочемъ, знаменитый веръ что-то вообще оживленъ и колотитъ всхъ мужчинъ направо и налво съ какимъ-то зловщимъ стукомъ, наводящимъ на мысль о стукотн костей его обладательницы.

Новое племя закадычныхъ друзей народилось въ дом Вениринговъ съ того дня, какъ Венирингъ вступилъ въ парламентъ ради народнаго блага, и мистрисъ Венирингъ въ высшей степени внимательна къ этимъ друзьямъ. Эти друзья какъ астрономическія дистанціи, выражаются лишь самыми крупными цифрами. Одинъ изъ нихъ (говоритъ Бутсъ) — крупный подрядчикъ, дающій работу, какъ было вычислено, пятистамъ тысячамъ человкъ. Другой (говоритъ Бруеръ) состоитъ предсдателемъ въ такомъ множеств комиссій, отстоящихъ такъ далеко одна отъ другой (причемъ онъ везд на-расхватъ), что никогда не прозжаетъ мене трехъ тысячъ миль въ недлю по желзной дорог. У третьяго (говоритъ Буфферъ) еще полтора года тому назадъ не было ни гроша; теперь же, благодаря его необычайному таланту скупать безъ денегъ акціи по номинальной стоимости, за восемьдесятъ пять, и продавать альпари за наличныя, у него триста семьдесятъ пять тысячъ фунтовъ капиталу. Буфферъ особенно настаиваетъ на добавочныхъ семидесяти пяти, не уступая ршительно ни полушки.

Необыкновенно мило шутитъ леди Типпинсъ съ Бутсомъ, Бруэромъ и Буфферомъ по адресу этихъ святыхъ отцовъ-толстосумовъ, оглядывая ихъ поочередно въ лорнетъ и затмъ обращаясь къ Буфферу, Бутсу и Бруэру съ вопросомъ, какъ они думаютъ, составитъ ли который-нибудь изъ отцовъ ея счастье, если она немножко пококетничаетъ съ нимъ. Хозяинъ дома тоже много занимается по своему святыми отцами, благочестиво уединяясь то съ однимъ, то съ другимъ въ оранжерею, изъ какового убжища доносятся отъ времени до времени слова: „комиссія“ и „комитетъ“.