Наш общий друг. Часть 3

— Не знаю, что я думаю объ этомъ, мама, — отвчала Неукротимая. — Знаю только, что я желала бы, чтобы вы изливали ваши сокровенныя чувства по надлежащему адресу.

— И если бы, — продолжала, не слушая, ея мать, — если бы, презрвъ моимъ предостереженіемъ, что даже на лиц мистрисъ Боффинъ написано зло, ты, отвернувшись отъ меня, прилпилась къ мистрисъ Боффинъ, а потомъ, посл всего, вернулась домой, отвергнутая этою мистрисъ Боффинъ, затоптанная ногами этой мистрисъ Боффинъ, выброшенная ею на улицу, то неужели ты думаешь, что я могла бы излить во взглядахъ мои сокровенныя чувства?

Лавинія только что собиралась отвтить своей почтенной родительниц, что въ такомъ случа можно было бы обойтись и безъ взглядовъ, какъ вдругъ Белла поднялась со стула и сказала:

— Покойной ночи, мама. У меня сегодня выдался утомительный день. Я пойду спать.

Это разстроило пріятную компанію. Мистеръ Джорджъ Сампсонъ вскор распрощался и ушелъ, сопутствуемый миссъ Лавиніей со свчей до прихожей, и безъ свчи до калитки. Мистрисъ Вильферъ отправилась на покой, омывъ руки отъ Боффиновъ на манеръ леди Макбетъ, и Р. Вильферъ одинъ остался сидть въ меланхолической поз среди бренныхъ останковъ вечерней трапезы.

Но скоро легкіе шаги вывели его изъ задумчивости: это была Белла. Ея прелестные волосы лежали по плечамъ; со щеткой въ рук, босикомъ, она тихонько сошла внизъ, чтобы проститься съ нимъ.

— Дорогая моя, ты безспорно прелестнйшая женщина въ мір,- сказалъ херувимчикъ, взявъ въ руку прядь ея волосъ.

— Такъ вотъ что, сэръ, когда ваша прелестная женщина выйдетъ замужъ, вы получите этотъ клокъ ея волосъ, если хотите; она вамъ сдлаетъ цпочку изъ него. Вы будете цнить этотъ сувениръ?

— Буду, моя драгоцнная.

— Хорошо. Такъ вы получите его, если будете умницей, сэръ!.. Мн такъ жаль, такъ жаль, милый мой папочка, что я внесла съ собой въ семью столько непріятностей!

— Не волнуйся этимъ, моя ласточка; это ровно ничего не измнило у насъ въ дом, увряю тебя, — отвчалъ ей съ простодушной откровенностью отецъ. — Твоя мать и сестра всегда найдутъ къ чему придраться, чтобы испортить людямъ день. Поврь, мой другъ, такихъ темъ у насъ всегда вдоволь. Боюсь, что твоя прежняя комната, общая съ Лавви, покажется теб страшно неудобной.

— Нтъ, папа, мн это все равно. А отчего все равно? — какъ вы думаете?

— Мн помнится, дитя мое, что ты бывала часто недовольна этой комнатой еще тогда, когда она не могла поражать тебя, какъ контрастъ. Что же я могу теб отвтить? Разв только то, что ты, должно быть, стала много лучше.

— Нтъ, папа, не то, а то, что я такъ счастлива и такъ признательна за свое счастье.

Тутъ она принялась душить его поцлуями, а когда ея длинные волосы защекотали ему носъ, и онъ чихнулъ, она засмялась, разсмшила его и снова принялась цловать, чтобы какъ-нибудь не услышали его смха.

— Слушайте, сэръ, — сказала она. — Сегодня вечеромъ, когда ваша прелестная женщина возвращалась домой, одинъ гадальщикъ предсказалъ ей ея судьбу. Она не будетъ богата, потому что если даже ея нареченный получитъ то мсто, которое онъ скоро надется получить, онъ женится всего съ полутораста фунтами годового дохода. Правда, это только для начала, но если даже онъ никогда не будетъ имть больше, прелестная женщина суметъ и этимъ обойтись. Но знайте, сэръ: это еще не все. Въ судьб прелестной женщины есть одинъ человкъ — хорошій маленькій человчекъ, такъ сказалъ гадальщикъ, — и этотъ человчекъ никогда не разстанется съ прелестной женщиной, и въ ея дом всегда будетъ для него уголокъ, такой спокойный и уютный, какого нигд еще не бывало… Ну, сэръ, скажите-ка, какъ зовутъ этого человка?

— Скажи мн прежде, какъ ему гадаютъ на картахъ: на короля или на валета? — спросилъ херувимчикъ, лукаво подмигнувъ.

— Конечно, конечно на валета! — закричала Белла въ полномъ восторг и снова принялась его душить. — Валетъ изъ замка Вильферъ! Ха, ха, ха!.. Папочка, дорогой мой, ваша прелестная женщина вритъ въ свою судьбу, — о! если бъ вы слышали, какъ хорошо гадалъ ей гадальщикъ! — и вритъ, что ея счастливая судьба сдлаетъ ее во сто разъ прелестне и лучше, чмъ она когда-нибудь была. А потому и хорошій маленькій человчекъ тоже долженъ врить въ эту судьбу и въ минуты унынія, въ минуты усталости, когда ему станетъ не вмоготу, онъ долженъ говорить себ: «Я вижу берегъ наконецъ!»

— Я вижу берегъ наконецъ! — повторилъ отецъ Беллы.

— О милый, милый мой валетъ изъ замка Вильферъ! — проговорила она нжно. Потомъ вдругъ прибавила, выставивъ впередъ свою босую бленькую ножку: — вотъ черта, сэръ. Подходите къ черт. Поставьте рядомъ вашу ногу — вотъ такъ! Всегда рука съ рукой, всегда вмст — помните это!.. А теперь, сэръ, вы можете поцловать вашу прелестную женщину, прежде чмъ она убжитъ, признательная и счастливая. О! если бъ вы знали, хорошій мой человчекъ, до какой степени признательная и счастливая!..

XVIIОбщественный хоръ