Наш общий друг. Часть 3

— О, благодарю васъ, благодарю! Какъ только понадобится, вы пришлите ко мн горничную съ запиской: ужъ я какъ-нибудь вырвусь изъ дому и подпишу — хоть гд-нибудь въ кондитерской или на сквер, если мн принесутъ туда чернила и бумагу… Однако что жъ это я! Мн надо бжать, а то папа и мама догадаются… Милая, дорогая Софронія, прощайте, прощайте!

Бдная простодушная двушка нжно обняла мистрисъ Ламль, а потомъ протянула руку мистеру Ламлю.

— Прощайте, дорогой мистеръ Ламль… то есть, Альфредъ, я хотла сказать. Надюсь, посл сегодняшняго дня вы больше не будете думать, что я отвернулась отъ васъ и Софроніи изъ-за того, что вы лишились своего положенія въ свт… Ахъ, Господи! я такъ наплакала себ глаза, что мама наврное спроситъ, что со мной… Охъ, кто-нибудь, сведите меня внизъ ради Бога!

Мистеръ Боффинъ свелъ ее внизъ, усадилъ въ экипажъ, и видлъ, какъ ее повезли, такую худенькую и безпомощную, совсмъ исчезавшую подъ широкимъ фартукомъ желтаго фаэтона, изъ-за котораго выглядывали только ея бдные заплаканные глазки, точно глазки наказаннаго ребенка, который въ припадк горя и раскаянія, жалобно выглядываетъ изъ своего угла, куда его поставили за какой-нибудь дтскій проступокъ.

Вернувшись въ столовую, мистеръ Боффинъ увидлъ, что мистрисъ Ламль все еще стоитъ по одну сторону стола, а мистеръ Ламль по другую.

— Я позабочусь, — сказалъ онъ, показывая имъ билеты и ожерелье, — чтобъ все это было возвращено по принадлежности.

Мистрисъ Ламль взяла съ углового столика свой зонтикъ и теперь обводила имъ узоръ на скатерти обденнаго стола, какъ незадолго передъ тмъ обводила на обояхъ стны въ квартир мистера Твемло.

— Надюсь, вы не скажете ей правды, мистеръ Боффинъ? — проговорила она, поворачивая къ нему голову, но не подымая глазъ.

— Нтъ, не скажу, — отвчалъ мистеръ Боффинъ.

— Я разумю насчетъ того, чего стоитъ ея другъ, — пояснила она ровнымъ голосомъ, упирая на послднее слово.

— Нтъ, — повторилъ онъ. — Я только намекну ея родителямъ, что за ней слдуетъ немножко присматривать, но больше ничего имъ не скажу.

— Мистеръ Боффинъ! Мистеръ Боффинъ! — заговорила Софронія, продолжая чертить съ особенной старательностью. — Мн кажется, на свт не много людей, которые на вашемъ мст отнеслись бы ко мн такъ бережно, съ такимъ вниманіемъ, какъ вы. Желаете вы принять мою благодарность?

— Благодарность всегда можно принять, — сказала съ обычнымъ своимъ добродушіемъ мистриссъ Боффинъ.

— Въ такомъ случа благодарю васъ обоихъ.

— Софронія, вы, кажется, расчувствовались, моя милая? — спросилъ насмшливо ея супругъ.

— Полноте, сэръ! — перебилъ его мистеръ Боффинъ. — Хорошо думать о другомъ — вещь совсмъ не плохая. Не плохо и то, когда другой хорошо думаетъ о теб. Мистрисъ Ламль ничего не потеряетъ, заслуживъ чье-нибудь доброе мнніе.

— Премного обязанъ. Но я обращался съ вопросомъ къ мистрисъ Ламль.

Она все чертила по скатерти съ мрачнымъ, неподвижнымъ лицомъ, и не отвтила ему.

— А спросилъ я потому, — продолжалъ Альфредъ, — что я и самъ склоненъ расчувствоваться, видя, какъ вы присваиваете чужія деньги и вещи, мистеръ Боффинъ. Наша Джорджіаночка врно сказала, что три пятифунтовые билеты лучше, чмъ ничего, и если продать ожерелье, то на вырученныя деньги можно купить кое что.

— Да, если продать, — добавилъ мистеръ Боффинъ, пряча ожерелье въ карманъ.

Альфредъ слдилъ за нимъ глазами и такимъ же жаднымъ взглядомъ проводилъ билеты, которые тоже исчезли въ жилетномъ карман мистера Боффина. Потомъ онъ, не то съ раздраженіемъ, не то съ насмшкой, посмотрлъ на свою супругу. Она все чертила на стол, но пока она чертила, въ ней совершалась борьба, и эта борьба нашла себ выраженіе: кончикъ ея зонтика привелъ по скатерти нсколько глубокихъ послднихъ штриховъ, и изъ глазъ ея упало нсколько слезинокъ.

— Чортъ бы побралъ эту женщину! Она и въ самомъ дл расчувствовалась! — вскрикнулъ Ламль.

Она отошла къ окну, ежась подъ его гнвнымъ взглядомъ, съ минуту постояла тамъ, глядя на улицу, и повернулась къ нему совершенно спокойная.

— До сихъ поръ вы не имли причинъ жаловаться на мою сентиментальность, Альфредъ; не будете имть ихъ и въ будущемъ. Не обращайте на меня вниманія… Мы, вроятно, скоро удемъ заграницу на заработанныя деньги?

— Да, скоро удемъ, вы это сами знаете. Вы знаете, что намъ надо ухать.

— Я не возьму съ собой своей сентиментальности, будьте покойны. Впрочемъ меня, все равно, скоро отучили бы отъ нея. Но вся она цликомъ останется здсь… Да уже и осталась… Вы готовы, Альфредъ?

— Какого же черта я ждалъ, Софронія, какъ не васъ?

— Ну такъ идемъ. Я очень жалю, что изъ-за меня задержалось наше великолпное отбытіе изъ этого дома.