Наш общий друг. Часть 3

— Говоря такъ, не сознается ли мой мужъ этимъ самымъ, что онъ забываетъ свои собственныя затрудненія въ своей преданности и въ своемъ горячемъ желаніи быть полезнымъ другому человку? И не значитъ ли это, что у него у самого великодушная натура? Я въ логик слаба, но скажите, мистеръ Боффинъ, и вы, мистрисъ Боффинъ, разв это не такъ?

Но и на это ни мистеръ Боффинъ ни его жена не откликнулись ни словечкомъ. Онъ сидлъ, не подымая глазъ отъ тарелки, и кушалъ свою ветчину, а она смущенно смотрла на чайникъ. Невинное воззваніе мистрисъ Ламль было брошено на воздухъ и смшалось съ паромъ отъ кипящаго чая. Поглядвъ на него, потомъ на нее, мистрисъ Ламль чуть замтно приподняла брови, какъ будто спрашивая мужа: «Кажется мн только или здсь изъ самомъ дл что-то не ладно?»

Мистеръ Ламль, которому уже во многихъ случаяхъ жизни съ успхомъ служила его обширная крахмальная грудь, постарался выпятить ее какъ можно больше и, улыбаясь, возразилъ своей супруг:

— Милая моя Софронія, смотри, какъ бы мистеръ и мистрисъ Боффинъ не напомнили теб старой пословицы: гречневая каша сама себя хвалитъ.

— Отчего же, Альфредъ? Не оттого ли, что мы съ тобой — мужъ и жена, и что, отдавая теб должное, я тмъ самымъ хвалю и себя?

— Не то, дорогая. Но когда ты хвалишь меня за мои чувства къ мистеру Боффину, ты забываешь, что въ такихъ же точно чувствахъ ты сама сознавалась мн по отношенію къ мистрисъ Боффинъ. Вспомни-ка хорошенько.

— Этотъ законникъ совсмъ загоняетъ меня, — весело шепнула мистрисъ Ламль, нагибаясь къ мистрисъ Боффинъ. — Боюсь, что мн придется сознаться въ своемъ пораженіи, потому что онъ говоритъ сущую правду.

Вокругъ носа мистера Ламля начали проступать блыя пятна, когда онъ увидлъ, что въ отвтъ на эти слова мистрисъ Боффинъ, съ сконфуженной улыбкой (если можно было назвать это улыбкой), только на секунду подняла глаза отъ чайника и сейчасъ же снова опустила ихъ.

— Ты, стало быть, признаешь себя виновной, Софронія? — спросилъ онъ шутливо.

— Право, мн, кажется одно: прибгнуть къ защит суда, — отвчала мистрисъ Ламль все еще весело. — Обязана я отвчать на этотъ вопросъ, милордъ?

Это относилось къ мистеру Боффину.

— Можете не отвчать, если не желаете, сударыня, — былъ спокойный отвтъ. — Это совершенно не важно.

Онъ не былъ грубъ, но что-то очень серьезенъ, и въ словахъ его чувствовалось сдержанное неудовольствіе, какъ будто ему не нравился тонъ разговора.

Мистрисъ Ламль снова приподняла брови, требуя инструкцій у супруга. И онъ отвтилъ ей легкимъ кивкомъ, говорившимъ: «Попробуйте еще».

— Чтобы снять съ себя всякое подозрніе въ самохвальств, я должна разсказать вамъ, моя дорогая, какъ было дло, — снова заговорила мистрисъ Ламль игривымъ тономъ, обращаясь къ мистрисъ Боффинъ.

— Нтъ, ужъ пожалуйста не разсказывайте, — вмшался мистеръ Боффинъ.

Мистрисъ Ламль, смясь, повернулась къ нему:

— Судъ запрещаетъ?

— Да, сударыня, судъ запрещаетъ (если я — судъ). И запрещаетъ по двумъ причинамъ. Во-первыхъ, потому, что считаетъ нечестнымъ позволить вамъ продолжать, а во-вторыхъ — потому, что это будетъ непріятно моей милой старушк.

Тонъ мистрисъ Ламль замтно измнился и, хотя не переставъ еще окончательно быть заискивающимъ, уже имлъ въ себ что-то вызывающее, напоминавшее ея повеленіе у мистера Твемло, когда она сказала:

— Почему же судъ считаетъ нечестнымъ позволить мн продолжать?

— Потому, — отвчалъ мистеръ Боффинъ, успокоительно кивая головой, какъ будто говорилъ: «Мы постараемся судить не слишкомъ строго», — потому, что все это были бы пустыя слова. И кром того, моей старушк не по себ, значитъ, на это есть причина. Я вижу, что ей не по себ, и знаю причину… Вы кончили завтракать, сударыня?

Мистрисъ Ламль, ршительно переходя въ вызывающій тонъ, отодвинула свою тарелку, взглянула на мужа и засмялась, но уже далеко не весело.

— А вы, сэръ, позавтракали? — спросилъ мистеръ Боффинъ Ламля.

— Благодарю, — отвчалъ тотъ, показывая вс свои зубы. — Если мистрисъ Боффинъ позволитъ, я выпью еще чашку чаю.

Онъ пролилъ немного чаю на свою крахмальную грудь, которая должна была произвести такъ много и произвела такъ мало эффекта, но, говоря вообще, выпилъ его не безъ достоинства, хотя то выступавшія, то пропадавшія вокругъ его носа блыя пятна были теперь такой величины, точно кожу въ этихъ мстахъ нажимали чайной ложкой.

— Очень вамъ благодаренъ, сударыня, — сказалъ онъ и прибавилъ, обращаясь къ мистеру Боффину: — Я кончилъ свой чай.

— Теперь позвольте васъ спросить, — мягко заговорилъ мистеръ Боффинъ, доставая бумажникъ, — кто изъ васъ двоихъ кассиръ?

Развалившись на стул и засунувъ большой палецъ лвой руки за пройму жилета, мистеръ Ламль сдлалъ правой рукой плавное движеніе въ сторону своей супруги и сказалъ:

— Софронія, дорогая моя, пусть это будетъ твое вдомство.