Наш общий друг. Часть 3

Какой обдъ! Нарочно для него, должно быть, приплыли экземпляры всхъ рыбъ, плавающихъ въ моряхъ, и если между ними нельзя было распознать тхъ разноцвтныхъ рыбъ, что говорили спичи въ Арабскихъ Ночахъ (по своей туманности точь-въ-точь министерскія разъясненія) и потомъ выпрыгивали изъ сковородки, то только потому, что он сварились и стали одноцвтными. Приправленныя радостью — продуктомъ, который въ Гринвич не всегда можно найти, — вс блюда имли превосходный вкусъ, а золотыя вина, закупоренныя въ бутылки еще во дни золотого вка, не потеряли съ тхъ поръ ни одной искорки своего блеска.

Самое интересное было то, что Белла, Джонъ и херувимчикъ уговорились отнюдь не открывать глазамъ смертныхъ, что они празднуютъ свадьбу. Но руководившій церемоніаломъ обда іерархъ, архіепископъ Гринвичскій, зналъ это такъ хорошо, какъ будто самъ совершалъ брачный обрядъ, и величественная благосклонность, съ какою онъ безъ всякаго приглашенія вступилъ въ ихъ заговоръ, демонстративно-настойчиво устраняя отъ него прочихъ служителей, была верхомъ славы обда.

Въ числ прислуживавшихъ за столомъ былъ одинъ невинный юноша, худенькій, на слабыхъ ножкахъ, не вполн еще посвященный въ тайны своего ремесла, но обладавшій, судя по всему, романическимъ темпераментомъ и страстно (и смло можно прибавить: безнадежно) влюбленный въ какую-то молодую особу, не оцнившую его достоинствъ. Догадываясь объ истинномъ положеніи длъ, въ которомъ даже его простота не могла ошибиться, этотъ безхитростный юноша ограничивался въ отправленіи своихъ обязанностей тмъ, что торчалъ у буфета, созерцая Беллу восхищенными глазами, когда она ничего не требовала, и кидаясь къ ней со всхъ ногъ по первому ея знаку. И его святйшество архіепископъ все время ставилъ препоны этому юнош, то оттирая его локтемъ въ минуту успха, то отсылая съ унизительнымъ порученіемъ принести топленаго масла, то вырывая у него изъ рукъ какое-нибудь хорошее блюдо, которымъ тому удавалось завладть, и приказывая отойти къ сторонк.

— Ужъ вы его пожалуйста извините, сударыня, — сказалъ архіепископъ тихимъ, важнымъ голосомъ: — онъ еще совсмъ молодой человкъ. Онъ у насъ на испытаніи пока, но мы не одобряемъ его.

Это подало Джону счастливую мысль сказать правдоподобности ради:

— Другъ мой, Белла, эта годовщина нашей свадьбы по моему гораздо удачне всхъ прошлыхъ, и я думаю, мы будемъ праздновать ее здсь и на будущій годъ.

И Белла, съ слабой попыткой казаться солидной матроной (самой безуспшной, вроятно, изъ всхъ попытокъ, когда-либо сдланныхъ молоденькими женщинами), отвтила на это:

— Хорошо, милый Джонъ, я согласна.

Тутъ архіепископъ Гринвичскій торжественно кашлянулъ, чтобы привлечь вниманіе трехъ пасторовъ, своихъ подчиненныхъ, и вытаращилъ на нихъ глаза, какъ будто говоря: «Напоминаю вамъ вашу присягу и требую, чтобъ вы врили имъ».

Посл этого онъ собственными своими руками поставилъ дессертъ, какъ бы говоря тремъ гостямъ: «Теперь насталъ часъ, когда мы можемъ обойтись безъ услугь этихъ лишнихъ людей, не посвященныхъ въ нашу тайну», и вышелъ бы съ полнымъ достоинствомъ, если бы ему не помшалъ въ этомъ дерзкій поступокъ молодого человка на испытаніи. Откопавъ гд-то въ дом вточку флёръ-д'оранжа, этотъ скорбный главою молодой человкъ сунулъ ее въ рюмку съ водой и, незамтно подкравшись къ столу, поставилъ у прибора Беллы. Архіепископъ мгновенно отлучилъ его отъ церкви и прогналъ, но дло было сдлано.

— Я надюсь, сударыня, — сказалъ его святйшество, возвращаясь, — что вы будете такъ добры и не обратите на это вниманія, принимая въ разсчетъ, что это сдлано очень молодымъ человкомъ, который у насъ только на испытаніи и совершенно не подходитъ намъ.

Съ этими словами онъ отвсилъ важный поклонъ и удалился, а они разразились веселымъ и продолжительнымъ смхомъ.

— Притворство ни къ чему не ведетъ, — сказала Белла. — Они догадались, кто мы. Это оттого, папа и Джонъ, что я такъ счастлива: они не могутъ этого не видть.

Понятно, что мужъ Беллы счелъ за нужное потребовать въ эту минуту одного изъ ея таинственныхъ исчезновеній, и она, какъ и подобаетъ, повиновалась ему.

— Папа, помните, какъ мы съ вами говорили въ тотъ день о корабляхъ? — спросила она немного задушеннымъ голосомъ изъ мста своего заточенія.

— Помню, дорогая.

— Не странно ли, папа, что ни на одномъ изъ тхъ кораблей не было Джона?

— Ничуть не странно, мой другъ.

— Ахъ, папа! Неужели не странно?

— Нисколько. Мало ли какіе люди могутъ плыть къ намъ на корабляхъ изъ невдомыхъ морей! Разв мы можемъ ихъ знать?

Такъ какъ Белла продолжала оставаться невидимой и умолкла, то и папа продолжалъ молча сидть за своимъ виномъ и дессертомъ, пока не вспомнилъ, что ему пора отправляться домой въ Галловей.

— Я положительно не въ силахъ оторваться отъ васъ, да это было бы и гршно, — прибавилъ онъ съ своей херувимской улыбкой, — не выпивъ за многіе, многіе счастливые возвраты этого счастливаго дня.

— Ура! Ура десять тысячъ разъ! — подхватилъ Джонъ. — Наливаю свою рюмку и рюмку моей драгоцнной жены!