Наш общий друг. Часть 3

Джонъ Роксмитъ наложилъ на письмо портретъ королевы [1] (и никогда наша всемилостивйшая государыня не смотрла такъ милостиво, какъ въ это благословенное утро), и Белла опустила его въ почтовый ящикъ, весело сказавъ: «Ну, теперь, папочка, вы въ безопасности: живымъ васъ не возьмутъ».

Но папа на первыхъ порахъ, въ глубин своей взбудораженной совсти, настолько не чувствовалъ себя въ безопасности, что величественныя матроны мерещились ему за каждымъ безобиднымъ деревомъ гринвичскаго парка, и даже изъ окна обсерваторіи, откуда помощники королевскаго астронома еженощно наблюдаютъ звзды, на него грозно взиралъ суровый ликъ, подвязанный такъ хорошо знакомымъ ему носовымъ платкомъ. Но такъ какъ минуты проходили и на горизонт не появлялось никакой мистрисъ Вильферъ во плоти, онъ понемногу успокоился и съ веселымъ сердцемъ и хорошимъ аппетитомъ отправился въ Блэкгитъ, въ коттеджъ мистера и мистрисъ Роксмитъ, гд ихъ ждалъ завтракъ.

Скромный маленькій домикъ, но свтлый и чистый. Чудеснйшій изъ скромныхъ завтраковъ на покрытомъ блоснжной скатертью стол. Вокругъ стола, какъ лтній втерокъ, порхаетъ молодая двица, вся румянецъ и ленты, поминутно краснющая, точно вышла замужъ она, а не Белла, но тмъ не мене своей ликующей суетней авторитетно заявляющая о торжеств прекраснаго пола надъ Джономъ и папа, какъ будто желая сказать: «Вотъ что васъ ждетъ, джентльмены, когда мы захотимъ приняться за васъ». Эта молодая двица — служанка мистрисъ Беллы. Она вручаетъ мистриссъ Белл связку ключей отъ богатйшаго склада соленій, вареній, пикулей и прочей бакалеи, осмотромъ которой развлекается публика посл завтрака, причемъ Белла заявляетъ, что «папа долженъ отвдать всего, милый Джонъ, а то не будетъ счастья», въ результат чего папа напихиваютъ въ ротъ всякой всячины, съ которой онъ не знаетъ, что длать.

Потомъ они вс трое предприняли очаровательную прогулку въ экипаж, а потомъ гуляли по цвтущему лугу и видли тамъ все того же сердитаго инвалида на деревяшкахъ, которыя на этотъ разъ лежали передъ нимъ горизонтально, потому что онъ сидлъ на трав, размышляя, вроятно, о превратностяхъ жизни. И Белла сказала ему съ радостнымъ удивленіемъ: «А, это вы! Здравствуйте. Какой вы милый старичекъ!», на что сердитый инвалидъ отвтилъ ей, что ему «позволятъ пожелать ей всякаго счастья и самыхъ попутныхъ втровъ» въ ея жизненномъ плаваніи. И онъ тутъ же вскарабкался на свои деревяшки и помахалъ ей шляпой съ галантностью матроса линейнаго корабля и отъ всего своего дубоваго сердца.

Весело было видть на фон золотыхъ цвтовъ этого соленоводнаго инвалида. Весело было смотрть, какъ онъ махалъ своей кораблевидной шляпой и какъ его жидкіе сдые волосы разввались по втру, точно Белла снова спустила его на синія воды.

— Вы милый, милый старичекъ! Мн хотлось бы сдлать васъ счастливымъ, потому что сама я такъ счастлива.

И старикъ ей сказалъ:

— Дайте мн поцловать вашу ручку, красавица, и я буду счастливъ, — что и было исполнено ко всеобщему удовольствію.

Но свадебный обдъ былъ внцомъ торжества. Угадайте, что придумали молодые? — Они устроили обдъ въ той самой гостиниц и даже въ той самой комнат, гд когда-то папа съ прелестнйшей женщиной обдали вдвоемъ. Белла сидла теперь между папа и Джономъ и длила между ними свое вниманіе почти поровну, но тмъ не мене сочла за нужное напомнить папа (передъ самымъ обдомъ, когда лакей вышелъ), что она уже больше не его прелестная женщина.

— Я это отлично знаю, моя душечка, и охотно уступаю тебя, — Отвчалъ ей херувимчикъ.

— Охотно, сэръ? Вамъ слдовало бы сокрушаться!

— Я и сокрушался бы, мой дружокъ, если бы думалъ, что теряю тебя.

— Но вы знаете, что не теряете меня, — вдь правда, мой дорогой? Вы знаете, что пріобрли только новаго родственника, который будетъ любить васъ — за меня и за васъ самого — такъ же, какъ я. Вы это знаете, папа? Да?.. Папа, смотрите на меня! — Она приложила пальчикъ къ своимъ губкамъ, потомъ къ губамъ папа, потомъ опять къ своимъ и наконецъ къ губамъ мужа. — Теперь мы тсное товарищество, — товарищество троихъ.

Появленіе обда положило конецъ одному изъ таинственныхъ исчезновеній Беллы, и тмъ дйствительне, что обдъ появился подъ благосклоннымъ верховнымъ надзоромъ нкоего торжественнаго джентльмена въ черномъ фрак и бломъ галстух, который былъ похожъ на пастора больше, чмъ самъ пасторъ, и поднялся въ церковной іерархіи повидимому гораздо выше его, если не на верхушку колокольни. Совщаясь по секрету съ Джономъ насчетъ пунша и винъ, этотъ іерархъ наклонилъ голову съ такимъ видомъ, точно принималъ на ухо исповдь. А когда Джонъ предложилъ ему что-то такое, что не отвчало его видамъ, лицо его приняло суровое выраженіе укоризны, точно онъ налагалъ эпитимію.