Наш общий друг. Часть 3

Что если бы онъ дошелъ до этого стога и обошелъ его кругомъ? Но къ чему праздныя догадки? То, что случилось, должно было случиться. И если бы даже онъ заглянулъ за стогь, какое предостереженіе себ могъ бы извлечь онъ изъ того, что тамъ лежалъ ничкомъ какой-то лодочникъ?

«Должно быть, птица перепорхнула на изгородь» — вотъ все, что онъ подумалъ, и, повернувшись, принялся опять ходить.

— Не будь я такъ увренъ, что она сдержитъ слово, я бы подумалъ, что она опять хочетъ спрятаться отъ меня, — пробормоталъ онъ, пройдясь еще разъ шесть взадъ и впередъ. — Но она общала, а она никогда не лжетъ.

Повернувъ назадъ у водяныхъ лилій, онъ увидлъ ее и пошелъ ей навстрчу.

— Я только что говорилъ себ, Лиззи, что вы наврное придете, хоть вы и опоздали.

— Мн нужно было побыть немного въ деревн, чтобы не подать повода къ подозрніямъ, а потомъ пришлось поговорить кое съ кмъ по пути.

— Разв деревенскіе парни и деревенскія дамы такъ любятъ заниматься пересудами? — спросилъ онъ и, взявъ ея руку, продлъ ее подъ свою.

Она позволила вести себя, но шла, не подымая глазъ. Онъ поднесъ къ губамъ ея руку. Она тихонько отняла ее.

— Идите рядомъ со мной, мистеръ Рейборнъ. Не трогайте меня.

Она сказала это потому, что рука его уже прокрадывалась къ ея стану.

Она остановилась и подняла на него серьезный, умоляющій взглядъ.

— Хорошо, Лиззи, хорошо, — сказалъ онъ шутливымъ, но далеко не спокойнымъ тономъ. — Только не смотрите на меня съ такимъ упрекомъ и не будьте грустны.

— Я не могу не быть грустной, но я и не думаю васъ упрекать. Мистеръ Рейборнъ, я прошу… я умоляю васъ, узжайте отсюда завтра же утромъ.

— Лиззи, Лиззи, Лиззи! — взмолился онъ. — Лучше упрекайте меня, но не требуйте невозможнаго. Я не могу ухать.

— Отчего?

— Отчего? Оттого, что вы меня не пускаете, — отвчалъ онъ съ своей всегдашнею безпечной искренностью. — Поймите. Я тоже не думаю васъ упрекать. Я не говорю, что вы держите меня умышленно. Но вы меня держите — это фактъ.

— Мистеръ Рейборнъ, угодно вамъ идти со мной рядомъ, не дотрагиваясь до меня? (Его рука опять коснулась ея стана.) Я хочу поговорить съ вами серьезно.

— Я сдлаю для васъ все въ предлахъ возможнаго, Лиззи, — отвчалъ онъ съ веселой шутливостью и скрестивъ ни груди руки. Смотрите: вотъ вамъ Наполеонъ Бонапартъ на остров Св. Елены.

— Когда третьяго дни я, возвращаясь съ фабрики, встртила насъ, — начала Лиззи, останавливая на немъ свой просящій взглядъ, затронувшій его лучшую натуру, — вы мн сказали, что очень удивлены нашей встрчей и что вы пріхали сюда только поудить. Правду вы сказали?

— Совершенную неправду, — отвчалъ онъ спокойно. — Я пріхалъ сюда потому, что зналъ, что найду васъ здсь.

— А догадываетесь вы, почему я покинула Лондонъ?

— Боюсь, Лиззи, что вы это сдлали, чтобъ избавиться отъ меня, — сказалъ онъ чистосердечно. — Это не льститъ моему самолюбію, но я думаю, что вы это сдлали для того.

— Да, для того.

— Какъ могли вы быть такъ жестоки?

— О, мистеръ Рейборнъ! — вскрикнула она, вдругъ залившись слезами. — На моей ли сторон жестокость? О, мистеръ Рейборнъ, мистеръ Рейборнъ! Не жестоко ли то, что вы сейчасъ здсь?

— Заклинаю васъ всмъ, что есть на свт добраго — и это не значить, что я васъ заклинаю своимъ именемъ, ибо Богъ одинъ знаетъ, какъ мало добраго во мн,- но… ради всего святого не горюйте такъ! — проговорилъ онъ.

— Какъ я могу не горевать, когда я знаю… когда я понимаю разстояніе между нами? Какъ я могу не плакать, когда я горю отъ стыда, какъ только вспомню, зачмъ вы здсь! — сказала она, закрывая руками лицо.

Онъ смотрлъ на нее съ искреннимъ чувствомъ нжной жалости и угрызенія. Его чувство было не настолько сильно, чтобы заставить его пожертвовать собой и пощадить ее, но все же это было сильное чувство.

— Лиззи! Я раньше ни за что бы не поврилъ, что какая-нибудь женщина въ этомъ мір можетъ такъ глубоко меня тронуть такими простыми словами. Но не судите меня слишкомъ строго. Вы не знаете, какое мсто вы занимаете въ моей душ. Вы не знаете, какъ вы преслдуете меня и смущаете. Вы не знаете того, что моя проклятая безпечность, приходившая мн на помощь съ слишкомъ услужливой готовностью во всхъ затрудненіяхъ моей жизни, отказывается служить мн теперь. Вы поразили ее на смерть, и подчасъ я почти готовъ желать, чтобы вы убили и меня вмст съ ней.

Она не была приготовлена къ такимъ страстнымъ рчамъ, и он пробудили въ ея сердц естественный проблескъ женской гордости и радости. Разв не счастье было сознавать, что, при всей своей вин передъ нею, онъ такъ много думалъ о ней и что она имла надъ нимъ такую власть?

— Вамъ больно видть мое горе, мистеръ Рейборнъ; мн тоже больно васъ огорчать. Я не упрекаю васъ, право, не упрекаю. Мы съ вами разно чувствуемъ. Это и понятно: вы вдь не то, что я, и вы стоите на другой точк зрнія. Вы не подумали, я знаю. Но я прошу васъ: подумайте теперь!

— О чемъ подумать? — спросилъ онъ съ горечью.

— Подумайте обо мн.

— Научите, какъ мн не думать о васъ, Лиззи, и вы совершенно измните меня,