Наш общий друг. Часть 3

— Недурно! — сказала она. — Но и не очень хорошо, потому что вы замялись. Ну, ничего: такъ какъ вы сносно знаете катехизисъ до этого мста, то остальное я вамъ ужъ прощу. Теперь я буду васъ экзаменовать изъ головы… Джонъ, милый, отчего сегодня ты опять вернулся къ старому? Отчего ты опять спросилъ меня, хотла ли бы я быть богатой?

Опять его тайна! Онъ заглянулъ ей въ глаза (она сидла ниже его, положивъ руки ему на колни и глядя на него снизу вверхъ) и чуть-чуть не сказалъ ей всего.

Не имя готоваго отвта, онъ не могъ сдлать ничего лучше, какъ обнять ее.

— Ну словомъ, Джонъ, — продолжала она, — я хотла только сказать: ничего больше мн не нужно въ этомъ мір, и я хочу, чтобы ты врилъ мн.

— Если это и все, то исповдь можно считать оконченной, моя дорогая, потому что я врю.

— Нтъ, Джонъ, это не все, — проговорила она нершительно. — Это только во-первыхъ. Есть еще ужасное во-вторыхъ и ужасное въ-третьихъ, какъ я, бывало, говорила себ въ церкви передъ исповдью, когда я была очень маленькой гршницей.

— Выкладывай же все, голубушка.

— Джонъ! Увренъ ли ты… вполн ли ты увренъ, что въ глубин твоего сердца…

— Которое уже не принадлежитъ мн больше, — вставилъ онъ.

— Да, Джонъ, но ключъ отъ него у тебя… Вполн ли ты увренъ, что въ самой глубин твоего сердца, которое ты отдалъ мн, какъ я отдала теб свое… что въ какомъ-нибудь самомъ сокровенномъ уголк его не осталось воспоминанія о томъ, какая я была корыстная двчонка.

— Дорогая моя, — заговорилъ онъ нжно, прижимаясь губами къ ея губамъ, — если бъ у меня не осталось воспоминанія о томъ времени, разв могъ бы я любить тебя, какъ люблю? Разв могъ бы я отмтить въ календар моей жизни самый лучшій, самый свтлый изъ моихъ дней? Разв могъ бы я, глядя на твое милое личико и слушая твой милый голосъ, говорить себ, что я вижу и слышу мою благородную заступницу?.. Но не можетъ быть, чтобы ты надъ этимъ задумывалась, радость моя?

— Нтъ, Джонъ, не надъ этимъ. Не при чемъ тутъ и мистрисъ Боффинъ, хоть я и люблю ее. Подожди минутку, сейчасъ я буду продолжать. Дай мн только немножко поплакать отъ радости. Ахъ, Джонъ, если бъ ты зналъ, какъ сладко плакать отъ радости.

Она плакала у него на груди и потомъ, продолжая держаться за него, разсмялась и сказала:

— Кажется, теперь я готова выложить въ-третьихъ.

— А я готовъ выслушать въ-третьихъ, въ чемъ бы оно ни заключалось, — сказалъ онъ.

— Я врю, Джонъ, что ты вришь, что я врю…

— О, Господи, сколько тутъ вры! — воскликнулъ онъ шутливо.

— Не правда ли? — сказала она и опять засмялась. — Я и не замтила, что такъ много. Точно спряженіе глаголовъ. Но я никакъ не могу обойтись меньшимъ количествомъ. Попробую опять. Я врю, Джонъ, что ты вришь, что я врю, что у насъ довольно денегъ и что мы ни въ чемъ не терпимъ недостатка.

— Это сущая правда, Белла.

— Но если когда-нибудь наши доходы уменьшатся и намъ придется во многомъ ограничить себя, ты и тогда будешь врить, что я не ропщу на судьбу? Да, Джонъ?

— Всегда буду врить, дорогая.

— Благодарю, Джонъ, благодарю тысячу разъ! И, я думаю, я могу съ увренностью сказать, — прибавила она съ маленькой запинкой, — что и ты не будешь роптать. Ну да, конечно, я знаю, что могу. Ужъ если я въ себ уврена, то въ теб и подавно: ты настолько сильне и тверже меня, настолько умне и благородне.

— Молчи! Этого я не хочу слушать, — перебилъ онъ ее. — Въ этомъ ты ошибаешься, хотя во всемъ остальномъ совершенно права… Кстати: я вспомнилъ — что долженъ сообщить теб одну вещь. Я имю вскія основанія надяться, что наши доходы никогда не уменьшатся.

Ей, можетъ быть, слдовало бы больше заинтересоваться этимъ извстіемъ, но она опять занялась разсматриваніемъ пуговицы, которая привлекла ея вниманіе за нсколько часовъ передъ тмъ, и приняла его слова почти равнодушно.

— Ну вотъ, мы наконецъ и добрались до сути, — воскликнулъ онъ, подтрунивая надъ ней. — Такъ это-то заботило тебя?

— Нтъ, не это, — отвчала она, крутя пуговицу и качая головой.

— Господи спаси и помилуй мою бдную женушку! — вскрикнулъ онъ. — У нея есть еще въ-четвертыхъ!

— Да, Джонъ. Это заботило меня немножко, такъ же, какъ и во-вторыхъ, — сказала она, продолжая заниматься пуговицей. — Но это — то, о чемъ я теперь говорю, — забота совершенно другого характера. Гораздо глубже и спокойне другихъ заботъ.

Онъ наклонился къ ней лицомъ. Она подняла свое личико навстрчу ему и, положивъ правую ручку ему на глаза, оставила ее такъ.

— Ты помнишь, Джонъ, въ хоть день, когда мы внчались, папа говорилъ о корабляхъ, которые, быть можетъ, плывутъ къ намъ изъ дальнихъ, невдомыхъ морей?

— Отлично помню, дружокъ

— Мн кажется… между ними…. есть корабль на океан… который несетъ… теб и мн… ребеночка, Джонъ.

VIКрикъ о помощи