Наш общий друг. Часть 3

— Я не въ этомъ смысл… Подумайте о томъ, что я принадлежу къ другой каст, что цлая пропасть отдляетъ меня отъ васъ. Вспомните, что у меня нтъ покровителя, если нтъ его въ вашемъ благородномъ сердц. Пощадите мое доброе имя. Если вы чувствуете ко мн то, что могли бы чувствовать, если бы я была леди, то вы должны признать за мной и право требовать отъ васъ, чтобъ вы обращались со мной, какъ съ настоящею леди. Я не могу стать близкой ни вамъ, ни вашей семь, потому что я простая работница, и если вы истинный джентльменъ, это должно быть для васъ такой же преградой, какъ если бы я была королевой.

Надо было имть очень низкую душу, чтобъ остаться глухимъ къ такой мольб. Раскаяніе и колебаніе были написаны на лиц его, когда онъ спросилъ:

— Неужели я такъ оскорбилъ васъ, Лиззи?

— Нтъ, нтъ! Вы можете еще все поправить. Я не о прошломъ говорю, мистеръ Рейборнъ, а о настоящемъ и о будущемъ. Припомните, почему сейчасъ мы здсь. Не потому ли, что за послдніе два дня вы преслдовали меня такъ упорно и насъ могло видть столько постороннихъ глазъ, что я должна была, наконецъ, согласиться придти на свиданіе, чтобы положить этому конецъ?

— Опять-таки не слишкомъ лестно для моего самолюбія, — проговорилъ онъ угрюмо, — но это правда. Да, это такъ.

— Ну, такъ вотъ я прошу васъ, мистеръ Рейборнъ… я умоляю васъ — узжайте! Подумайте, до чего вы меня доведете, если не удете.

Онъ подумалъ съ минуту и потомъ спросилъ:

— Доведу васъ? До чего же я васъ доведу тогда, Лиззи?

— Вы заставите меня опять убжать. Я живу здсь спокойно, хорошо зарабатываю, меня здсь уважаютъ. И вы заставите меня разстаться съ этимъ мстомъ, какъ я разсталась съ Лондономъ, а если не перестанете преслдовать меня, то заставите бжать и оттуда, гд я найду убжище потомъ.

— Вы, стало быть, твердо ршились, Лиззи, — простите мн слово, которое я сейчасъ употреблю, за его буквальную точность, — твердо ршились бгать отъ любви?

— Я твердо ршилась бгать отъ такой любви, — отвчала она ршительно, хоть и дрожа. — Недавно здсь умерла одна бдная женщина. Я случайно нашла ее умирающей, лежавшей на голой земл. Она была на нсколько десятковъ лтъ старше меня. Можетъ быть, вы слышали о ней?

— Кажется, слышалъ, — отвчалъ онъ. — Ее не Гигденъ ли звали?

— Да, Гигденъ. Несмотря на свою старость и слабость, она до конца осталась врна одной цли. Въ послднюю минуту она взяла съ меня слово, что эта цль ея не будетъ забыта даже посл ея смерти, — вотъ какъ тверда она была въ своемъ ршеніи. То, что она могла сдлать, могу сдлать и я. Мистеръ Рейборнъ! Если бъ я врила — я не врю, — что у васъ хватитъ жестокости гонять меня съ мста на мсто въ надежд утомить и тмъ заставить сдаться, я сказала бы вамъ: вы можете загонять меня до смерти, но не заставите уступить.

Онъ смотрлъ прямо въ ея прекрасное лицо, и на его собственномъ прекрасномъ лиц показался такой яркій отблескъ смшанныхъ чувствъ удивленія, упрека и гнва, что она, такъ горячо его любившая втайн,- она, чье сердце давно уже было полно имъ однимъ, — безсильно поникла головой. Она старалась сохранить твердость, но онъ видлъ, что твердость ея таетъ подъ его взглядомъ. И въ тотъ моментъ, когда самообладаніе ей измнило, когда онъ впервые понялъ всю власть свою надъ ней, она пошатнулась и упала бы, если бы онъ не подхватилъ ее сильной рукой.

— Лиззи, останьтесь такъ минуту! Отвчайте на то, что я васъ спрошу. Если бы насъ съ вами не раздляла пропасть, какъ вы выражаетесь, стали бы вы тогда просить меня ухать?

— Не знаю, не знаю! Не спрашивайте меня, мистеръ Рейборнъ! Пустите меня, я уйду.

— Клянусь вамъ, Лиззи, что вы уйдете спокойно. Клянусь, что вы уйдете одна. Я не пойду съ вами, я и за вами не пойду, — только отвтьте мн!

— Что я могу вамъ отвтить, мистеръ Рейборнъ? Какъ я могу сказать, что бы я сдлала, если бъ вы были не тмъ, что вы есть?

— Если бъ я былъ не тмъ, чмъ вы меня себ представляете, — вставилъ онъ, ловко мняя форму фразы, — вы и тогда ненавидли бы меня?

— О, мистеръ Рейборнъ! — воскликнула она съ мольбой и заплакала. — Вы хорошо знаете, что я не ненавижу васъ.

— Если бъ я былъ не тмъ, чмъ вы меня себ представляете, вы и тогда были бы такъ же равнодушны ко мн?

— О, мистеръ Рейборнъ, и этого вы не можете думать. Вы знаете, что это не такъ, — отвтила она, какъ и прежде.

Во всей ея поз въ то время, когда онъ поддерживалъ ее, — въ ея поникшей голов было что-то трогательное, молившее его сжалиться надъ ней и не принуждать ее открыть свое сердце. Но онъ не сжалился и продолжалъ:

— Если я долженъ врить, что вы не ненавидите меня (какимъ бы презрннымъ животнымъ я ни былъ), что вы даже относитесь ко мн несовсмъ безразлично, такъ дайте мн услышать это отъ васъ, прежде чмъ мы разстанемся. Дайте мн услышать, какъ поступили бы вы со мной, если бъ считали меня ровней.