Наш общий друг. Часть 3

— Я продолжаю, мистеръ Гедстонъ, не безпокойтесь. Я выскажу все до конца, и я заране сказалъ вамъ, въ чемъ состоитъ конецъ. Вы знаете мою исторію. Вы не хуже меня знаете, какое унизительное положеніе я оставилъ позади себя въ жизни. Вы слыхали отъ меня о моемъ отц и вы достаточно ознакомлены съ тмъ фактомъ, что домъ, изъ котораго я бжалъ, можно сказать, — былъ далеко не изъ самыхъ почтенныхъ. Отецъ мой умеръ, и тутъ, казалось бы, ничто уже не мшало мн добиться прочнаго положенія въ жизни. Такъ нтъ же! Тутъ начинаетъ моя сестра.

Онъ говорилъ такъ увренно, съ такимъ полнымъ отсутствіемъ предательскаго румянца на щекахъ, какъ будто не было ничего добраго, ничего выкупающаго въ его прошломъ. Да и чему тутъ удивляться? Не могло быть благодарной памяти въ его холодномъ, пустомъ сердц. Кром себя самого, что можетъ видть себялюбіе, оглядываясь назадъ?

— Что касается моей сестры, то я отъ всей души желалъ бы, чтобъ вы никогда не видали ее, мистеръ Гедстонъ. Но вы ее видли, и теперь поздно объ этомъ жалть. Я разсказалъ вамъ о ней все безъ утайки. Я охарактеризовалъ вамъ ея натуру, говорилъ, какъ она мшала мн выдвинуться своими смшными, фантастическими понятіями. Вы влюбились въ нее, и я стоялъ за васъ изо всхъ силъ. Ее нельзя было убдить отвчать вамъ взаимностью, и вотъ мы столкнулись съ Рейборномь. Что же вы сдлали? Вы доказали, что сестра моя была совершенно права, возненавидвъ васъ съ самаго начала, а меня вы опять-таки поставили въ глупое положеніе. А почему вы это сдлали, мистеръ Гедстонъ? — Потому, что во всхъ вашихъ чувствахъ вы до того себялюбивы и такъ поглощены самимъ собой, что у васъ даже и мысли не мелькнуло обо мн.

Холодная самоувренность, съ какою этотъ юноша занялъ и сохранялъ свою позицію, могла вытекать только изъ того самаго дурного чувства человческой натуры, о которомъ онъ говорилъ.

— Замчательная вещь, — продолжалъ онъ съ настоящими слезами на глазахъ, — это преслдуетъ меня всю мою жизнь. Замчательная вещь, что каждому моему усилію достигнуть почетнаго положенія въ свт бываетъ помхой кто-нибудь другой безъ всякой вины съ моей стороны. Не довольствуясь тмъ, что вы уже сдлали и что я только что поставилъ вамъ на видъ, вы запятнаете теперь мое имя позорной извстностью, запятнавъ сначала имя моей сестры. Вы это наврное сдлаете, если только мои подозрнія имютъ какое-нибудь основаніе, — и чмъ хуже окажетесь вы, тмъ трудне мн будетъ отдлить себя отъ васъ во мнніи людей.

Осушивъ свои слезы и помянувъ свои обиды вздохомъ, онъ попятился къ двери.

— Но такъ или иначе, а я твердо ршился выйти въ люди и не допущу, чтобы меня тянули внизъ. Я покончилъ съ сестрой такъ же, какъ покончилъ съ вами. Коль скоро она такъ мало думаетъ обо мн, что съ легкимъ сердцемъ вредитъ моему положенію, такъ пусть идетъ своей дорогой, а я пойду своей. У меня прекрасные виды на будущее, и я пойду къ своей цли одинъ. Мистеръ Гедстонъ, я не стану говорить о томъ, что у васъ на совсти, потому что не знаю. Но что бы ни тяготло на ней, я надюсь, вы признаете справедливымъ держаться подальше отъ меня и найдете утшеніе въ сознаніи, что вамъ некого винить, кром себя. Я надюсь черезъ нсколько лтъ занять мсто старшаго учителя въ моей теперешней школ, а такъ какъ учительница тамъ незамужняя, то можетъ быть я женюсь на ней, хоть она и старше меня нсколькими годами. Если для васъ можетъ послужить нкоторымъ успокоеніемъ узнать, какіе планы я строю для своего повышенія на общественной лстниц, то вотъ они — эти планы. Въ заключеніе скажу: если вы чувствуете, что причинили мн вредъ, и желаете загладить его, — подумайте о томъ, какимъ уваженіемъ вы могли бы пользоваться, если бы сами не испортили свою жизнь.

Удивительно ли, что несчастный человкъ принялъ это близко къ сердцу? Можетъ быть, онъ привязался сердцемъ къ мальчику давно, за долгіе годы труда, можетъ быть, въ теченіе этихъ лтъ его тяжелая работа облегчалась общеніемъ съ юнымъ умомъ, который былъ живе и остре его собственнаго; можетъ быть, фамильное сходство между братомъ и сестрой, сходство лицъ и голосовъ, поразило его теперь во мрак его паденія. Отъ той или другой, а можетъ быть, и отъ всхъ этихъ причинъ, онъ уронилъ на грудь свою бдную голову, бросился на полъ и долго лежалъ, крпко прижимая ладони къ горячимъ вискамъ, въ безысходномъ отчаяніи, не облегченный ни единой слезинкой.

* * *

Рогъ Райдергудъ въ этотъ день былъ занять на рк. Онъ усердно удилъ наканун, но дло подходило уже къ вечеру, и онъ не поймалъ ничего. На другой день онъ удилъ гораздо успшне и понесъ свою рыбу домой, въ сторожку Вейръ-Милльскаго шлюза, — въ узл.

VIIIПриправлена перцемъ