Наш общий друг. Часть 3

Кукольная швея не ходила больше въ лавку Побсей и Компаніи въ Сентъ-Мэри-Акс посл того, какъ случай открылъ ей (какъ она думала), какимъ кремнемъ и лицемромъ былъ мистеръ Райя. Она теперь часто морализировала надъ своей работой по поводу ловкихъ пріемовъ этого почтеннаго плута, но закупки свои длала въ другомъ мст и вела замкнутую жизнь. Посл долгаго совщанія съ собой она ршила не длать Лиззи никакихъ предосторожностей насчетъ старика, говоря себ, что для нея и безъ того скоро наступитъ печальное разочарованіе въ немъ. Поэтому она совсмъ не упоминала о немъ въ письмахъ къ своему другу, а больше распространялась о провинностяхъ своего злого ребенка, становившагося хуже день это дня.

— Скверный старый мальчишка! — говорила миссъ Ренъ, грозя ему пальчикомъ. — Ты заставишь меня бжать отъ тебя — кончится тмъ! И тогда ты разсыплешься на кусочки, и некому будетъ ихъ подобрать.

Отъ такихъ предсказаній одинокой кончины скверный старый мальчишка распускалъ нюни и хныкалъ, и трясся всмъ тломъ, и приходилъ въ состояніе безысходной тоски, которая выгоняла его изъ дому и загоняла въ кабакъ, гд онъ вгонялъ въ себя водочки на три пенса. Но совсть этого, потерявшаго человческій образъ, вороньяго пугала, мертвецки пьянаго или мертвецки трезваго — все равно (ибо онъ дошелъ до такого состоянія, что въ трезвомъ вид въ немъ оставалось, кажется, еще меньше жизни) вчно терзалась сознаніемъ, что онъ обманулъ свою проницательную мамашу ровно на шестьдесятъ трехпенсовыхъ рюмочекъ рому, отъ которыхъ давно уже и духу не осталось, и что ея проницательность рано или поздно неизбжно откроетъ обманъ. Такимъ образомъ, принимая въ рязсчетъ вс обстоятельства дла и, прикинувъ къ нимъ физическое состояніе мистера Куклина плюсъ состояніе его духа, можно смло сказать, что ложе, на которомъ онъ покоился, если и было ложемъ изъ розъ, то цвты и листья этихъ розъ совершенно поблекли, оставивъ его лежать на шипахъ.

Въ одинъ прекрасный день миссъ Ренъ сидла одна за работой, оставивъ отворенной наружную дверь ради прохлады и напвая какую-то грустную псенку такимъ нжнымъ голоскомъ, что, казалось, это пла восковая кукла, которую она обряжала, — пла и оплакивала хрупкость и легкоплавкость воска, — какъ вдругъ — кого, какъ вы думаете? увидла миссъ Ренъ на тротуар? Она увидла, что тамъ стоитъ мистеръ Фледжби, — стоитъ и смотритъ на нее.

— Я такъ и подумалъ, что это бы, — сказалъ Фледжби, поднимаясь на дв ступеньки крыльца.

— Въ самомъ дл? — отозвалась миссъ Ренъ. — А я подумала, что это вы, молодой человкъ. Какое странное совпаденіе! Вы не ошиблись, и я не ошиблась. Какіе мы съ вами умные, право!

— Ну, какъ вы поживаете? — спросилъ Фледжби.

— Да, какъ всегда, сэръ, — отвчала миссъ Ренъ. — Я вдь несчастная мать, которую сводить съ ума и терзаетъ ея злое дитя.

Маленькіе глазки Фледжби раскрылись такъ широко, что почти могли бы сойти за глаза обыкновенныхъ размровъ, — такъ онъ удивился, отыскивая взглядомъ и не видя того юнаго существа, о которомъ, какъ онъ думалъ, шла рчь.

— Впрочемъ, вы не отецъ, — продолжала миссъ Ренъ, — и, значитъ, безполезно говорить вамъ о семейныхъ длахъ… Чмъ я обязана честью и удовольствіемъ вашего посщенія?

— Желанію укрпить наше знакомство, — отвчалъ мистеръ Фледжби.

Миссъ Ренъ, которая въ эту минуту откусывала нитку, бросила на него исподлобья пронзительный взглядъ.

— Мы съ вами теперь никогда не встрчаемся, сказалъ Фледжби. — Разв не правда?

— Правда, — сказала отрывисто миссъ Ренъ.

— И вотъ мн захотлось, — продолжалъ Фледжби, — захотлось побывать у васъ и побесдовать съ вами о нашемъ плутоватомъ пріятел, сын Израиля.

— Такъ это онъ вамъ далъ мой адресъ? Онъ? — спросила миссъ Ренъ.

— Да, я его вытянулъ изъ него, — проговорили съ запинкой Фледжби.

— Вы, кажется, частенько съ нимъ видитесь? — замтила миссъ Ренъ съ недовріемъ. — Частенько видитесь, какъ пораскинешь умомъ.

— Да, частенько, какъ пораскинешь умомъ, — согласился Фледжби.

— Вы, стало быть, все это время, — продолжала маленькая швея, нагибаясь надъ куклой, къ которой она прилагала свое искусство въ этотъ моментъ, — все это время имли съ нимъ дла?

— Да, — отвчалъ Фледжби.

— Гмъ! Все это время имли съ нимъ дла и все-таки продолжаете держаться его! — пробормотала миссъ Ренъ, не отрываясь отъ работы.

— Держаться его? Вотъ именно: это настоящее слово, — сказалъ мистеръ Фледжби.

Миссъ Ренъ продолжала свое занятіе съ сосредоточеннымъ видомъ. Поработавъ молча нсколько секундъ, она спросила:

— Вы въ арміи служите?

— Н-тъ, не совсмъ, — отвчалъ Фледжби, польщенный этимъ вопросомъ.

— Такъ во флот можетъ быть?

— Н… нтъ.

Оба свои отрицанія мистеръ Фледжби произнесъ такимъ тономъ, какъ будто онъ хоть и не служилъ, строго говоря, ни въ арміи, ни во флот, но пожалуй, что и служилъ и тамъ, и тамъ.

— Кто же вы такой? — спросила миссъ Ренъ.

— Я джентльменъ, — вотъ кто я.

— А-а! — протянула миссъ Ренъ, скрививъ ротъ съ видомъ человка, котораго убдили. — Ну да, конечно. Этимъ и объясняется, что у васъ такъ много досуга на ходатайства за другихъ. Какой, подумаешь, вы добрый и благожелательный джентльменъ!