Наш общий друг. Часть 3

— Говоря откровенно, мн хотлось бы помшать ему въ дл той хорошенькой двушки, вашей подруги. Онъ тутъ что-то замышляетъ. Можете быть уврены, что онъ тутъ замышляетъ что-то, этотъ Іуда. У него есть цль и ужъ, конечно, темная цль. Но какова бы ни была его цль, ему необходимо для его цли (риторическія способности мистера Фледжби были не настолько сильны, чтобъ уберечь его отъ тавтологіи)… необходимо скрывать отъ меня, куда онъ длъ вашу подругу. А потому я спрашиваю васъ, потому что вы это знаете: куда онъ ее длъ? Я больше ничего не спрашиваю. И разв это такъ ужъ много, разъ вы знаете, что это будетъ оплачено?

Миссъ Дженни, которая посл своего послдняго восклицанія снова углубилась было въ свою работу, просидла нсколько минутъ, не подымая глазъ, но и не работая. Потомъ она вдругъ принялась шить и, бросивъ искоса взглядъ на мистера Фледжби, сказала, передернувъ подбородкомъ:

— Гд вы живете?

— Альбани, Пикадилли, — отвчалъ Фледжби.

— Когда бываете дома?

— Буду дома, когда вы прикажете.

— Въ часъ завтрака, напримръ? (Миссъ Дженни говорила самымъ отрывистымъ и самымъ лаконическимъ тономъ, какой только умла принимать.)

— Самое лучшее время, — сказалъ Фледжби.

— Я загляну къ вамъ завтра, молодой человкъ. Вотъ этимъ двумъ барышнямъ (она указала на куколъ) назначено быть завтра въ Бондъ-Стрит ровно въ десять часовъ. Я завезу ихъ туда, а оттуда заду прямо къ вамъ.

И въ поясненіе того, какъ она прідетъ, миссъ Дженни съ усмшечкой указала ему на свой костыль.

— Вотъ это я называю длать дла! — воскликнулъ Фледжби, вставая.

— Замтьте, я ничего не общаю, — сказала маленькая швея и два раза ткнула въ воздухъ иголкой по направленію къ нему, какъ будто выкалывая ему глаза.

— Нтъ, нтъ. Я понимаю, — отвчалъ онъ. — Прежде всего мы ршимъ вопросъ о вашемъ товар. Вы будете выгодно его получать, не бойтесь. До-свиданья, миссъ Дженни.

— До-свиданья, молодой человкъ.

Обворожительная фигура мистера Фледжби удалилась, а маленькая швея продолжала прилежно работать, кроить и подкраивать, шить и подметывать и въ то же время размышляла, говоря сама съ собой:

«Туманно, очень туманно. Никакъ въ толкъ не возьму. Не въ заговор ли съ волкомъ этотъ слпышъ? Или и вправду они на ножахъ? Ничего не пойму. Бдная моя Лиззи! Неужели они оба подкапываются подъ тебя, каждый для своихъ цлей? Не знаю, не знаю! Можетъ быть Слпышъ — Побсей, а Волкъ — Компанія? А? Не понимаю. Въ дружб ли Побсей съ Компаніей и Компанія съ Побсеемъ? Или Побсей надуваетъ Компанію, а Компанія Побсея? Не пойму. Что бишь сказалъ Слпышъ? „Говоря откровенно“. Ишь ты! Какъ тамъ ни ластится кошка, а она всегда плутуетъ. Вотъ все, что я знаю пока. Ничего, молодой человкъ: ложитесь себ спать въ вашу постельку въ Альбани, Пикадилли, и вотъ вамъ вмсто подушки!»

Съ этими словами она еще разъ выколола ему иголкой глаза, одинъ, потомъ другой, и, сдлавъ въ воздух петлю изъ нитки, ловко подцпила ее тою же иголкой и затянула въ узелъ, словно задушивъ его на придачу.

Нтъ имени тмъ ужасамъ, какіе испытывалъ мистеръ Куклинъ въ этотъ вечеръ, пока его маленькая мамаша сидла, крпко задумавшись надъ своей работой, и онъ, всякій разъ, какъ она мняла позу или взглядывала на него, воображалъ, что продлка его открыта. Несчастный скверный мальчишка начиналъ весь трястись, какъ кисель, когда, встрчаясь съ нимъ глазами, она по своей привычк укоризненно качала ему головой. Такъ называемая въ просторчіи «трясучка» разыгралась у него въ этотъ вечеръ во всю; не меньше донимали его и такъ называемые въ просторчіи «чортики». Все это ничуть не облегчалось угрызеніями совсти, заставлявшими его безпрестанно стонать: «Охъ, горе мое! Шестьдесятъ рюмочекъ по три пенса!» Такая сокращенная сентенція не могла быть, разумется, истолкована, какъ исповдь, но она создавала ему новыя затрудненія, заставляя его мамашу накидываться на него рзче обыкновеннаго и осыпать его горькими упреками.

Да, невеселый вечеръ провелъ тогда мистеръ Куклинъ, но невеселый вечеръ провела и маленькая швея. Тмъ не мене, на другой день она поднялась очень рано, създила въ Бондъ-Стритъ, высадила тамъ двухъ своихъ барышенъ пунктуально въ назначенный часъ и направилась въ своемъ экипаж въ Альбани. Подъхавъ къ дому, въ которомъ жилъ мистеръ Фледжби, она застала тамъ на подъзд какую-то даму въ дорожномъ костюм, стоявшую у дверей и державшую въ рукахъ — чего меньше всего можно было бы ожидать — мужскую шляпу.

— Вамъ кого нужно? — спросила дама суровымъ тономъ.

— Я иду наверхъ къ мистеру Фледжби.

— Вамъ нельзя туда сейчасъ. Тамъ у него одинъ джентльменъ. Я дожидаюсь этого джентльмена. Онъ скоро покончитъ свои дла съ мистеромъ Фледжби, и тогда вы можете идти. А пока джентльменъ сойдетъ внизъ, вамъ придется подождать.

И въ то время, когда она говорила, и потомъ, дама зорко караулила входъ, стоя между миссъ Дженни и лстницей, какъ будто готовясь пустить въ дло силу въ случа нужды. А такъ какъ дама была такихъ размровъ, что легко бы могла остановить ее одной рукой и такъ какъ видъ у нея былъ весьма ршительный, то маленькая швея покорилась.

— Что это вы прислушиваетесь? — спросила ее дама.