Наш общий друг. Часть 3

— Такъ разсуждалъ я, говорю, сидя тогда въ своемъ саду на крыш. Вновь и вновь представляя себ тяжелую сцену того дня, я видлъ передъ собой того бднаго джентльмена, такъ легко поврившаго этой сказк только потому, что я еврей. Я понялъ, что и вы, дитя мое, поврили ей потому, что я еврей, и что сочинителю сказки она пришла въ голову потому же. Вотъ что я думалъ, мысленно видя васъ троихъ передъ собой и видя всю эту сцену ясно, какъ въ театр. И тутъ я понялъ, что обязанъ бросить свое ремесло… Но я общалъ вамъ, моя дорогая, отвчать на ваши вопросы, — прибавилъ онъ, перебивая себя, — а самъ не даю вамъ спрашивать.

— Напротивъ, крестная: моя мысль выросла съ тыкву, а вы вдь знаете, какая тыква бываетъ… Итакъ, вы уже объявили ему, что уходите? Такъ что ли? — спросила миссъ Дженни, пытливо глядя на него.

— Я написалъ своему хозяину. Да, я объявилъ ему.

— Что же отвтилъ вамъ этотъ слпышъ, этотъ кривляка-визгунъ? — спросила миссъ Ренъ, съ невыразимымъ наслажденіемъ вспоминая про перецъ.

— Онъ потребовалъ, чтобъ я отслужилъ еще нсколько мсяцевъ, то есть законный срокъ со дня предувдомленія. Срокъ истекаетъ завтра. По истеченіи его, но не прежде, я хотлъ оправдаться передъ моею Сандрильоной.

— Ой, моя мысль до того разростается, что уже не помщается въ голов! — вскрикнула миссъ Ренъ, хватаясь за виски. — Слушайте, крестная, я выложу вамъ все. Слпышъ — или визгунъ, это одно и то же — страшно злится на васъ за то, что вы уходите. Слпышъ спитъ и видитъ, чмъ бы вамъ отплатить. Слпышъ думаетъ о Лиззи. Слпышъ говоритъ себ: «Я развдаю, куда онъ двалъ эту двушку, и выдамъ его тайну, потому что она ему дорога». Можетъ быть думаетъ даже: «Отчего бы мн не приволокнуться за ней?» Но въ этомъ я не присягну, а за остальное ручаюсь. И вотъ, Слпышъ приходить ко мн, а потомъ я иду къ Слпышу. Вотъ какъ оно было. И теперь, когда все вышло наружу, я очень жалю, — прибавила двочка, энергично выпрямившись и потрясая у себя передъ глазами своимъ кулачкомъ, — очень жалю, что я не подсыпала ему кайенскаго перцу.

Такъ какъ это стованіе было только отчасти понятно мистеру Рай, то, обходя его, онъ заговорилъ о Фледжби и выразилъ сомнніе насчетъ того, не слдуетъ ли ему пойти помочь этой избитой собак.

— Крестная, крестная! — воскликнула гнвно миссъ Ренъ. — Я, право, теряю съ вами терпніе! Можно подумать, что вы врите въ милосердаго самарянина. Ну, можно ли быть такимъ непослдовательнымъ?

— Дженни, другъ мой, обычаи нашего народа требуютъ, чтобы мы помогали другимъ… — началъ было мягко старикъ.

— А ну васъ съ вашимъ народомъ! — перебила его миссъ Ренъ, тряхнувъ головой. — Если вашъ народъ не можетъ придумать ничего лучшаго, какъ помогать Слпышу, такъ очень жаль, что онъ выбрался изъ Египта. А главное — тотъ все равно не приметъ вашей помощи. Ему стыдно. Онъ хочетъ, чтобы все оставалось шито-крыто и чтобы вы ничего не узнали.

Они еще спорили на эту тему, когда въ сняхъ мелькнула какая-то тнь, стекляная дверь отворилась, и вошелъ человкъ съ письмомъ, на которомъ стояло просто и мило: «Рай». Посланный сказалъ, что ждутъ отвта.

Письмо, нацарапанное карандашомъ косо и криво, съ загибавшимися строчками, гласило:

«Старый хрычъ, Райя!

„Ваши счета проврены, и вы можете убираться. Заприте контору и уходите сейчасъ же, а ключъ пришлите мн съ подателемъ сего. Убирайтесь же! Неблагодарный вы, жидовскій песъ! Вонъ!

Ф.“.

Глядя на искаженный почеркъ этого посланія, маленькая швея съ наслажденіемъ представляла себ, какъ вскрикивалъ отъ боли Слпышъ, когда писалъ его. Она смялась и издвалась надъ нимъ въ укромномъ уголк (къ немалому изумленію посланнаго), пока старикъ укладывалъ свои пожитки въ черный мшокъ. Когда все было уложено, ставни верхнихъ оконъ заперты и въ контор спущена штора, вс трое вышли на крыльцо. Тутъ миссъ Дженни подержала мшокъ, а старикъ заперъ дверь и передалъ ключъ посланному, который тотчасъ же и ушелъ.

— Ну, крестная, — проговорила миссъ Ренъ, когда они остались вдвоемъ на крыльц и стояли, глядя другъ на друга: — теперь вы выброшены на улицу.

— Похоже на то, Дженни. И довольно внезапно притомъ.

— Куда же вы пойдете счастья искать? — спросила миссъ Дженни.

Старикъ улыбнулся, но посмотрлъ кругомъ такими глазами, какъ будто потерялъ дорогу въ жизни, и это не ускользнуло отъ маленькой швеи.

— Поистин, Дженни, вопросъ вашъ въ самую точку, но спрашивать тутъ легче, чмъ отвчать, — сказалъ онъ. — Но такъ какъ я знаю по опыту доброту тхъ людей, которые пріютили и устроили Лиззи, то я думаю на первый случай отправиться къ нимъ.

— Пшкомъ? — спросила миссъ Ренъ, дернувъ подбородкомъ.

— А что же? У меня на это посохъ есть, — сказалъ старикъ.

Но потому-то именно, что онъ ходилъ съ посохомъ и видъ у него былъ такой дряхлый, она усомнилась, чтобъ онъ былъ въ состояніи совершить это путешествіе.