Наша музыка. Полная история русского рока, рассказанная им самим

Это произошло очень быстро. Начали звонить домой, и тут я просто встал на дыбы. Я сказал маме, что если пойду в армию, то может случиться все что угодно. Если она хочет видеть сына живым, то она должна пойти со мной в психоневрологический диспансер и подтвердить, что я человек крайне депрессивный, временами невменяемый, родителей в каком-то смысле недолюбливаю, имею с ними конфликты и периодически замыкаюсь. До маниакально-депрессивного психоза мне было не дотянуться, и нужно было что-то попроще.

Чтобы подтвердить диагноз, надо было в течение месяца полежать на обследовании в тюремного типа больнице. У нас в Петербурге она называется «Пряжка». Там самая, пожалуй, жесткая из всех больниц такого рода. Там не пускают гулять даже во двор, там алкоголики бьют шизофреников — в общем, мерзопакостная атмосфера. Задача состояла в том, чтобы не сорваться ни на какую агрессию, потому что в мою легенду это не входило. Плюс попался умный врач, который как-то мне сказал:

— Либо у тебя шизофрения, либо ты симулируешь. Давай-ка пройдем еще раз тесты.

А тестов было несколько. Был очень заковыристый американский тест — триста вопросов. И был русский тест, из которого выяснялось, симулируешь ты или нет. Мне, слава богу, ничего не кололи, но за мной регулярно наблюдали и медсестры, и медбратья — все. Несколько моих знакомых, к сожалению, не выдержали: начали фантиками играть в коридорев футбол, смеяться, видя какую-то телепередачу, и этого было достаточно для того, чтобы опознали в тебе симулянта.

Мне удалось это дело пройти. Я вышел с формой, со статьей 7б «Психопатия шизоидная», что меня чрезвычайно радовало. От меня все отстали, и я продолжил заниматься музыкой.

Позже Михаил решит назвать один из своих альбомов точно так же — «7б». Но как раз в это время появилась одноименная группа с «Молодыми ветрами», и Борзыкин изменил название пластинки на «Путь к успеху». Как видим, воспоминаний из психиатрической больницы Михаилу хватило на всю жизнь.

…

Скандальная слава «Телевизора» началась с Четвертого фестиваля Ленинградского рок-клуба в 1986 году. Там вообще было много яркого — «Алиса» представила программу «По ту сторону добра» (пополам «Энергия» и «БлокАда»), «Кино» впервые спело «Мы ждем перемен», «АукцЫон» взорвал сцену своим представлением «Вернись в Сорренто»… Чтобы понять, что устроил Борзыкин сотоварищи, надо вспомнить, что перед выходом на сцену все тексты нужно было залитовать — то есть получить разрешение руководства Рок-клуба на их исполнение. «Телевизору» программу утвердили, но две песни — «Мы идем» и «Выйти из-под контроля» — все-таки залитовать не решились.

Михаил Борзыкин: Поначалу куратор Рок-клуба сказал нам, что все в порядке. Но потом эти тексты отдали в обком ВЛКСМ и, видимо, в КГБ. Оттуда пришла резолюция: если группа «Телевизор» не будет исполнять вот эти две песни, то у них есть шанс стать лауреатами и все будет в порядке. Просто попросить их именно на фестивале эти песни не исполнять.