Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века

О сохранении хоть каких-то владений. Но и в соглашении, заключенном с частью польской политической элиты в 1437 г., Свидригайло по-прежнему именует себя «великим князем Литвы, русских земель и проч.»[2224]. Это соглашение не санкционировали правящие круги королевства, и данный вариант развития событий не воплотился в жизнь.

Имеется ряд свидетельств о проявлениях в конфликтах 30-х годов XV в. острой взаимной нетерпимости православных и католиков. Так, во время польско-литовской войны за обладание Волынью (лето 1431 г.), получившей в историографии название Луцкой войны, польские воины нападали на православные храмы, а после окончания боевых действий жители Луцка сожгли католический костел под стенами замка. В сентябре 1433 г. Сигизмунд Кейстутович жаловался Ягайлу на Свидригайловых воинов: «Как že i tymi razy, kuda Rattia szlab ich, cerkwi naszy zhli, Bozeie tilo wyymaia, mecza na ziemliu, nohamy toptali»[2225]. Но дает ли это достаточные основания реанимировать[2226] старое мнение А. Левицкого о «факторе конфессионального раздора» как основе конфликта? Думается, что нет. Во-первых, подобными эксцессами могли сопровождаться конфликты и между католическими государствами, например Польшей и Тевтонским орденом, и объяснить их одним только «конфессиональным раздором» не получается. Тот же Ян Длугош, от которого мы узнаем о таких столкновениях во время Луцкой войны, сообщает об ограблении польскими воинами луцкого католического епископа Андрея, который после начала войны решил перебраться из небезопасного Луцка в польский военный лагерь[2227]. Во-вторых, та же Луцкая земля, отчаянно сопротивлявшаяся попыткам военного присоединения летом 1431 г., за ближайшие годы успела побывать под властью католических правителей — польского короля (с осени 1432 по весну 1433 г.) и великого князя литовского (август 1434 г. — не позже февраля 1436 г.), ее знать старалась поддерживать добрососедские отношения с правящими кругами соседней Польши, с вельможами земель коронной Руси, несмотря на их принадлежность к иной конфессии[2228]. И наконец, главное: общий ход конфликта не был продиктован «фактором конфессионального раздора». Иными словами, случаи, подобные описанным выше, имели место (правда, неизвестно, насколько типичными они были для конфликта в целом), но русские князья и бояре шли в походы на отвоевание литовской «вотчины» Свидригайла, руководствуясь явно не конфессиональными, а какими-то иными мотивами. Известно послание его сторонников, по большей части православных, отцам Базельского собора, в котором, в частности, напрямую отвергаются Сигизмундовы обвинения в адрес Свидригайла в вероотступничестве и с сочувствием говорится о перспективах унии православной и католической церквей[2229]. Сложно было бы представить, чтобы самые знатные и влиятельные вельможи подписались под идеями, которые были для них неприемлемы.