Наследники Витовта. Династическая война в Великом княжестве Литовском в 30-е годы XV века

Вывод о том, что интересы русской знати ВКЛ в основном ограничивались региональным уровнем, подтверждают еще два обстоятельства. Первое — то, что практически все события начала 40-х годов XV в. и их последствия. они касались соотношения сил, интересов местного общества и центральной власти, связанного не с общегосударственными, а с местными делами. Второе — это степень интеграции русской знати в правящую элиту ВКЛ, достигнутая за долгое (более полувека) правление Казимира Ягеллона. Ранее историки обращали внимание на то, что при Казимире высокого положения на служебной лестнице достигли представители панских родов Ходкевичей, Солтанов, Вяжевичей, Ильиничей и Гойцевичей. Все они, по традиционному мнению, были русского происхождения и исповедовали православие. Это давало основание утверждать, что их целью как раз и была карьера на центральном, общегосударственном уровне. А это служило подтверждением «общегосударственных» амбиций русской знати ВКЛ. Однако более внимательные исследования показали, что православными из названных родов были лишь Ходкевичи и Солтаны, в то время как Вяжевичи и Гойцевичи исповедовали католицизм и были литовского происхождения[2243]; относительно начальной истории рода Ильиничей мнения исследователей разделились[2244], но не вызывает сомнений, что Ивашко Ильинич в период стремительного развития своей карьеры был католиком. Ходко и его потомки входили в окружение великих князей литовских как минимум с 1422 г. (а то и раньше). Таким образом, из православных бояр новыми людьми в правящей элите ВКЛ при Казимире были лишь Солтаны: первый из них, Александр Юрьевич, был земским подскарбием (казначеем) ок. 1443–1454 гг.[2245]; со временем возвысился также род Сопег, первым известным представителем которого был полоцкий боярин Семен Сопега (Сопига) — писарь русского отдела великокняжеской канцелярии в 1440–1450 гг.[2246] Как видим, эти возвышения связаны с занятием «технических» должностей при монаршем дворе и в канцелярии. Тем же путем «новые люди» попадали в круг политической элиты в соседней Польше[2247]. Но в ВКЛ таких случаев и при Казимире было немного, они оставались исключением. Ведущие позиции в правящей элите государства сохраняли члены влиятельных родов литовских панов, и их никто не оспаривал.

В историографии встречаются попытки противопоставить двух «великих князей литовских» по составу их социальной базы. Так, М. В. Довнар-Запольский и М. С. Грушевский считали, что Свидригайло опирался на аристократию (князей), а Сигизмунд Кейстутович — то ли на мелкую шляхту, то ли на еще более низкие социальные слои. Для А. Ю. Дворниченко, наоборот, Свидригайло был выразителем «демократической альтернативы», интересов «западнорусских городских общин». Обе эти точки зрения представляют собой крайности, которые не подтверждаются источниками. Можно говорить об определенной специфике противоборствующих лагерей (скажем, среди сторонников Сигизмунда были практически все католические епископы ВКЛ, но немного князей), но не о принципиальном различии. Ведь как показывают переходы от одного соперника к другому, непреодолимой стены между их лагерями в представлении участников этих событий не существовало.