Национальная идея и адмирал Колчак

С другой стороны, политической неопытностью А. В. Колчака на первых порах пользовались отдельные «правые» деятели во главе с министром финансов И. А. Михайловым. По инициативе кадета Ю. В. Ключникова, возглавлявшего до декабря 1918 г. МИД, был создан Совет Верховного правителя в составе 5 ключевых министров (внутренних дел, иностранных дел, финансов, премьер-министр и управляющий делами),^[851] оказывавший решающее влияние на текущую политику. По словам видного кадета А. С. Соловейчика, Михайлов даже «выражал опасения, как бы Верховный правитель не превратился в настоящего диктатора». Образование Совета Верховного правителя вызвало недовольство большинства министров. Л. И. Шумиловский прямо сказал: «Что, отбой бьете? Только что установили единоличную власть и сейчас же стремитесь замкнуть ее в коллегию?»^[852] На практике мало считавшийся с Советом министров, Колчак, все-таки не имевший опыта в вопросах гражданского управления, прислушивался к мнению Совета Верховного правителя, в котором видную роль играли И. А. Михайлов, В. Н. Пепеляев, Г. Г. Тельберг (оба – правые кадеты), И. И. Сукин и Г. К. Гинс (умеренный кадет). Еще до вхождения Пепеляева в правительство сенатор А. Новиков писал М. М. Федорову 19 марта, что Тельберг, Гинс и Михайлов «составляют душу кабинета и определяют сущность нашей политики».^[853] Достаточно сказать, что этот Совет собирался 2–3 раза в неделю вместе с самим Верховным правителем,^[854] в то время как остальные министры имели доступ к нему лишь 1 раз в неделю. Многие важные, принципиальные вопросы решались адмиралом после обсуждения с Советом Верховного правителя не только в обход Совета министров (путем чрезвычайных указов), но даже без его оповещения. Нередко министры узнавали об этих решениях из газет.^[855] При этом большинство министров были деятелями провинциального масштаба, не имели всероссийской известности; единицы, подобно В. Н. Пепеляеву, успели до революции побывать депутатами Госдумы. Относительно лучше, по воспоминаниям современников, работали министерства земледелия, финансов, путей сообщения, Госконтроль, постепенно улучшалась (кстати, с приходом кадетов Пепеляева и Тельберга) работа министерств внутренних дел и юстиции.

В политическом курсе правительства сказывалось отсутствие четкого плана. Это подтверждает дневник В. Н. Пепеляева: «Необходимы твердый курс и ясный план, чего нет».^[856] Он, имя которого стало в обществе одним из символов правого курса правительства (наряду с И. А. Михайловым), в апреле 1919 г. определенно высказывался: «Я вовсе не за поворот вправо. Я за сближение с самим народом».^[857] Позднее он пояснил свою мысль: «Стальной речью, за которой чувствуется власть, можно сейчас победить инертность и лукавство мужика. Но нужна работа власти, которую мужик должен видеть. Управлять уездом и губернией из города нельзя – это зарубит на носу каждый администратор. А их у нас надо заставить ездить».^[858] Таким образом, один из столпов диктатуры видел перспективу не в красивых жестах, бесполезных (по его мнению) на тот момент, а в сочетании твердого и системного курса политики с практической работой и контролем за исполнением на местах.

Сказывался на работе правительства и характер военной диктатуры. Военные различных рангов вмешивались в гражданские дела на всех уровнях. Против такого положения протестовали многие администраторы и часть либеральной печати, указывая на некомпетентность военных в ряде вопросов. Позднее по многочисленным жалобам на произвол был создан Комитет по обеспечению порядка и законности в управлении, призванный координировать действия военных и гражданских ведомств; в него вошли министр внутренних дел, военный министр и министр юстиции.^[859] В официальных документах неизменно подчеркивалась необходимость законности в действиях властей всех уровней. Еще в декабрьском циркуляре 1918 г. о взаимодействии военных и гражданских властей Колчак отмечал, что «в пределах нормальной жизни военные начальники не должны вмешиваться в деятельность гражданских властей и в сферу их компетенций».^[860] Но кардинально изменить ситуацию не удалось. Впрочем, характерный для Гражданской войны произвол на местах наблюдался и у красных, только в других формах.

Централизация власти еще более усилилась после тяжелых поражений армии Колчака летом 1919 г., сопровождавшихся отступлением за Волгу и Урал. По его указу от 7 августа, Совету Верховного правителя предоставлялись дополнительные широкие полномочия по организации обороны. В городах начали реквизировать для нужд армии автомобили и экипажи. Опять же, активно содействовали этому процессу кадеты. В критические дни 6 августа 1919 г. В. Н. Пепеляев в поездке на фронт телеграфировал Г. Г. Тельбергу, что, если не будет налажено снабжение армии, «нужно или переходить снова на партизанскую борьбу, или признать, что все погибло. Интеллигенция должна быть взята вся. Изъятие лишь одно – неспособность носить оружие».^[861]