Национальная идея и адмирал Колчак

Пресса нередко критиковала правительство за склонность к трафаретным декларациям, не всегда подкреплявшимся реальными делами, бюрократизм и громоздкость – черты, присущие и старым российским госструктурам. «Наш административный аппарат, – писала омская «Наша заря», – как и старый (т. е. царский – В. Х.), успел превратиться в своего рода государство в государстве».^[862] Государственная структура формировалась как всероссийская, для обслуживания всей страны. Многочисленные учреждения заполняли люди не всегда квалифицированные, порой попросту уклонявшиеся от фронта. Лишь осенью 1919 г., уже в обстановке военных поражений, госаппарат был сокращен почти на 40 % для высвобождения сил на фронт.^[863] Но эта мера существенно запоздала. Нельзя забывать и того, что мутная волна революции вынесла на поверхность разнообразную «накипь», размножила типы политических хамелеонов. О них красноречиво писала омская газета «Заря»: «Умеренные при монархии, многие из них после Февральского переворота сделались крайне левыми и приняли самое деятельное участие в развале фронта и разрушении государства…, поспели перекраситься во все цвета радуги до крайнего интернационализма включительно», а теперь «эти господа вновь начали надевать на себя тогу государственности».^[864]

Местами, впрочем, проводились в жизнь и реальные либерально-буржуазные принципы. Так, органы госконтроля, в соответствии с принципом разделения властей, были сделаны независимыми от правительства и несменяемыми. Закон о независимом государственном контроле был введен в действие с 1 июня 1919 г.

После колчаковского переворота партийный облик Российского правительства изменился с уклоном «вправо». Ранее кадетов в нем насчитывались единицы, но при Колчаке уже к лету 1919 г. они составляли половину министров (7 из 15) – хотя, как уже говорилось, со вступлением в должность все министры формально объявляли о выходе из своих партий.^[865] Важнейшую роль среди них играли министр внутренних дел (а в период агонии колчаковского режима – последний премьер-министр) В. Н. Пепеляев и управляющий делами Совмина, затем – министр юстиции и вице-премьер, профессор Г. Г. Тельберг. Оба были сравнительно молоды (моложе 40 лет), честолюбивы и энергичны, оба имели личное влияние на Колчака и входили в состав Совета Верховного правителя. Видную роль играл сменивший Тельберга на посту управделами правительства, близкий к умеренным кадетам профессор Г. К. Гинс.

Программные установки правительства А. В. Колчака (как и А. И. Деникина) разрабатывались при участии кадетских идеологов, были сформулированы в общих чертах в декларациях правительства и лично Верховного правителя в первой половине 1919 г. и в обобщенной, дипломатично скорректированной форме изложены в июньском ответе Колчака на послание союзных держав.

Отдельные белые политики ревниво относились к деятельности игравшего роль объединенного представительства белых правительств за границей Русского политического совещания в Париже, в которое входили бывший премьер-министр Временного правительства, кадет князь Г. Е. Львов, министр иностранных дел царского правительства (сохранивший эту должность при белых правительствах, как координатор внешней политики) С. Д. Сазонов, один из лидеров кадетов В. А. Маклаков, лидер солидаризировавшейся с белыми партии энесов Н. В. Чайковский и занявший сходную позицию бывший эсер Б. В. Савинков. Слухи о претензиях его на роль «правительства в эмиграции» дали повод В. А. Жардецкому с тревогой писать одному из лидеров Национального центра Н. И. Астрову 25 марта 1919 г.: «Очевидны фантастичность и опасность парижской тенденции создать на отлете от России в Париже своего рода национальный комитет – правительство в зародыше – вне территории, вне жизни. Нас крайне тревожит эта тенденция, опасность и неправильность которой понимают и С. Д. Сазонов, и, по-видимому, В. А. Маклаков».^[866] В. Н. Пепеляев также пересказывал в своем дневнике 12 июня 1919 г. исходившие от бывшего премьер-министра Российской империи В. Н. Коковцева обвинения Русского политического совещания в претензиях на роль «русского правительства за границей».^[867] Опасения оказались напрасными: Русское политическое совещание вело активную работу на Западе, направленную на признание союзниками именно Омского правительства в качестве всероссийского. Совещание функционировало до 19 июля 1919 г., когда князь Львов известил правительство Колчака, что в связи с подчинением всех белых правительств ему (означавшим их формальное объединение) «Политическое совещание в Париже прекращает деятельность».^[868]

Солидарно с кадетской партией в поддержку режима Колчака выступали Национальный центр и Национальный союз. Откликаясь на победы его армии весной 1919 г., Акмолинский отдел Национального союза 16 марта принял специальную декларацию, провозглашавшую политический курс правительства единственно верным национальным курсом.^[869]