Национальная идея и адмирал Колчак

Однако по ряду вопросов организации власти были определенные разногласия даже в окружении Колчака. Наиболее активными поборниками централизации – порой большими, чем сам Колчак, – были лидировавшие в Восточном отделе ЦК омские кадеты во главе с А. К. Клафтоном, В. А. Жардецким и Н. В. Устряловым (оппоненты язвительно называли их «большими католиками, чем папа Римский»). В самом правительстве эту линию активно проводили выходцы из томских кадетов – В. Н. Пепеляев и Г. Г. Тельберг. В отличие от омичей и томичей, против чрезмерной централизации, тенденция к которой еще более усилилась в летние месяцы 1919 г., возражали влиятельные иркутские кадеты. «Сосредоточение в одних руках управления различными ведомствами, сокращение состава членов правительства упраздняет то столкновение мнений, которое способствует выяснению истины», – писали они.^[870]

Как уже отмечалось, лишь левые кадеты не одобрили перехода к диктатуре и после переворота либо отошли от активной политической деятельности (в частности, вышедшие из правительства В. А. Виноградов, Н. Я. Новомбергский, В. В. Сапожников), либо перешли в пассивную оппозицию. Видный представитель левого крыла партии Л. А. Кроль возглавлял оппозицию правительству в Государственном экономическом совещании. «Доверие народных масс, – заявлял он в выступлении на этом совещании 17 сентября 1919 г., – можно будет завоевывать путем не только провозглашения, но и проведения в жизнь демократической политики».^[871] Для позиции большинства сибирских кадетов характерно возражение А. А. Червен-Водали, оправдывавшего правительство «объективными обстоятельствами» войны и хозяйственной разрухи.^[872]

В отношении устройства будущей власти в России после победы в Гражданской войне правительства А. В. Колчака и А. И. Деникина, а следом за ними кадетские центры в Сибири, на Юге России и за границей, как и фактически предводимый ими Национальный центр, окончательно приняли лозунг «непредрешения», не раз повторявшийся в официальных заявлениях, в частности, в июньском ответе Колчака на обращение союзных держав. В соответствии с ним, сам народ должен был определить государственный строй России после свержения большевиков, определить через посредство вновь избранного Национального Учредительного собрания – старое Учредительное собрание белые единодушно не признавали ввиду его левизны и демократизма, под тем предлогом, что оно было избрано «в обстановке народной смуты». Выше отмечалось, что данный лозунг стал одним из центральных в резолюции III Восточной конференции кадетской партии по политическому вопросу. Разумеется, белые повсеместно ликвидировали органы советской власти, разогнали Советы и запретили партию большевиков, как «антигосударственную».

Уклончивое положение о «непредрешении» политического строя по сути воскрешало первую общепартийную программу кадетов с ее формулировкой: «Конституционное устройство Российского государства определяется Основным законом».^[873] В целом это способствовало временному объединению в стане белых сторонников монархии и ее противников (кроме социалистов). Была образована правительственная комиссия по разработке вопросов, связанных с подготовкой к созыву в будущем Национального учредительного собрания. Хотя значительная часть белого офицерства была настроена монархически, идея монархии после революции была слишком непопулярна в народе. Даже казачьи станицы, прежняя опора престола, в своих наказах периода Гражданской войны высказывались против монархии. А в либеральной прессе очернять монархию стало признаком хорошего тона, что переходило всякие границы разумного: получалось, что все выдающиеся завоевания России, в том числе культурные, были осуществлены вопреки власти Романовых, а все негативное (экономическая отсталость, варварство народа и т. д.), наоборот, являлось ее следствием.

Осторожное отношение белогвардейцев к вопросу о будущей форме правления предусматривало возможность маневра. Комментируя итоги революции, и в частности – исчезновение абсолютизма и сословности, рождение понятия гражданства, видный деятель Национального центра, редактор влиятельной газеты «Отечественные ведомости» А. С. Белоруссов-Белецкий отмечал, что «если монархия может возникнуть, то только в формах, дающих общественной самодеятельности широкий простор».^[874]

С другой стороны, тезис «непредрешения» был довольно расплывчат и не давал четкой позитивной цели, способной сплотить вокруг себя. Основная цель исчерпывалась, таким образом, свержением большевистского режима и уничтожением его структур – партии и Советов. На дальнейшие вопросы государственного строительства прямого ответа не было.