Национальная идея и адмирал Колчак

Своеобразную позицию в этом вопросе заняли иркутские кадеты. Считая затею преждевременной, они заявляли: «Мы возражаем против уродования народовластия в виде жалких и дешевых суррогатов», утверждая, что лучше не создавать пока никаких выборных органов парламентского типа, чем урезанное подобие. Указывали они и на технические трудности проведения выборов в обстановке чередовавшихся отступлений и наступлений на фронте. «В лучшем случае, – писали они о совещании, – оно окажется беспомощным, в худшем – явится источником внутренних осложнений». Особой критике иркутские кадеты подвергли в проекте правительства выраженную ставку на крестьянство и казачество, которая «делит население освобожденной от большевиков Сибири на козлищ и овец» и «едва ли способна внести умиротворение в умы». «Не есть ли это, – вопрошали они, – проведение в жизнь того классового обособления, за которым следует классовая борьба?^[947]»

В целом иркутские кадеты выражали в этом вопросе солидарность с лидерами Омского блока: «Поскольку диктатура стала фактом, выдвинутым самой жизнью в качестве единственного средства борьбы с разъединяющей страну смутой, все наши мысли и стремления должны быть направлены в сторону ее усиления, а не ослабления. Всякий же орган народного представительства… способен именно ослаблять диктатуру, тормозить быстроту и решительность ее действий». Но уж коль скоро он будет созван, полагали они, то надо добиваться, чтобы это был не «суррогат», а демократичные выборы. Поэтому они поддержали проект, выдвинутый помощником управляющего делами Совмина Т. В. Бутовым и предполагавший целиком выборный состав совещания: на 2/3 из делегированных представителей земств, городов и казачества и на 1/3 – выборных от торгово-промышленных союзов, кооперативов и других общественных организаций.^[948]

Характерно, что критика законопроекта за привилегии на выборах казакам перед крестьянами и неравенство в правах крупных и малых городов содержалась также в докладной записке Главного управления местного хозяйства МВД «К вопросу о конструкции Государственного земского совещания» от 20 сентября 1919 г.^[949]

Во многом скепсис кадетских лидеров по отношению к идее Государственного земского совещания был вызван тем, что, по словам одного из разработчиков проекта – министра-кадета Г. К. Гинса, «идея представительного учреждения в Сибири была скомпрометирована Сибирской думой и самарским Комучем. Всех пугала перспектива получить несколько десятков бессодержательных депутатов из партийных кругов, годных только для поднятия рук при голосовании, и несколько лидеров-говорунов, добросовестно выполняющих указания центральных комитетов их партий… 80 % абсентеизма при выборах в городские самоуправления достаточно ясно показали, как устало население от постоянных выборов, как равнодушно оно относилось ко всяким представительствам даже в городах… Наконец, был еще один подводный камень: российский характер власти. Каким путем можно было создать в Сибири представительное учреждение, которое решало бы всероссийские вопросы? А отказаться от них было невозможно».^[950] Как видим, в целом причины скепсиса сводились к политической незрелости народных масс, продемонстрированной предшествующими событиями революции.

По существу же проект Государственного земского совещания был порожден стремлением мобилизовать общество на поддержку правительства и расширить его социальную базу за счет «левых». В немалой степени это было связано с разочарованием в деятельности Омского национального блока и его отделений, численность которых к осени 1919 г. стала повсеместно редеть. Отчасти это удалось: так, Забайкальское областное земство приветствовало грамоту о созыве совещания как «первый шаг к утверждению государства на началах народоправства, законности и гарантии гражданских свобод».^[951] Не случайно само издание этой грамоты было обставлено правительством с необычайной торжественностью: духовенство читало и комментировало ее прихожанам в храмах.^[952] В воззвании Временного высшего церковного управления к пастве от 1 октября 1919 г. с призывом избрать «воистину лучших по разуму и по совести» и к «единению народа с властью» большевики именовались «богохульниками, убийцами и предателями Родины», Верховный правитель адмирал Колчак – «вождем нашего народа», а выборы – «делом великим, делом святым».^[953]

Но выборы в Государственное земское совещание проводились уже в декабре 1919 г., после случившейся на фронте катастрофы, при бойкоте со стороны левых партий, и собраться это совещание так и не успело.