Национальная идея и адмирал Колчак

Кадеты противопоставили этой идее проект однородных союзов земств и городов для практических и хозяйственных целей, исключающих политику. В докладной записке правительству В. Н. Пепеляев (в то время – уже министр внутренних дел и член Совета Верховного правителя) в июне 1919 г. писал, что земско-городские союзы призваны заниматься «деловой» культурной и хозяйственной работой, ее практической координацией по конкретным направлениям и «должны быть далеки от политики», которая составляет прерогативу правительства. Поэтому, полагал министр-кадет, «каждый союз должен преследовать какую-либо одну определенную цель»: либо здравоохранение, либо социальное страхование, либо школьное образование, либо санитарный надзор и т. п. Лишь в порядке исключения, с разрешения МВД в каждом конкретном случае Пепеляев допускал создание разнопрофильных объединений, если это оправдывается конкретной практической целью. При этом министру внутренних дел предоставлялось право отменять постановления союзов, противоречащие их уставу либо выходящие за рамки их компетенции, и отстранять от должности их руководителей, «если такого рода постановления или распоряжения будут иметь последствия, вредные для общественного спокойствия», а «в случаях особо важных закрыть союз».^[964] Со своей стороны, союзы получали право обжаловать подобные действия министра в Сенате. На идее Сибземгора как организации с собственным политическим лицом (подобно дореволюционному Земгору, в котором руководящую роль играли как раз кадеты) ставился крест.

Пепеляева активно поддержал кадет-центрист, управляющий делами Совмина Г. К. Гинс, внесший свои дополнения в предложения по ограничению деятельности земских союзов: так, он предлагал запретить объединяться в союзы волостным земствам смежных уездов. Но министр юстиции Г. Г. Тельберг (тоже кадет), от которого во многом зависело утверждение законопроекта, счел дополнения Гинса излишними, и они не прошли.^[965]

Восточный отдел ЦК кадетов выступил солидарно со своими министрами против созыва Сибземгора. «Сибирская речь» считала эту затею несвоевременной, создающей «подпорки для вредителей русского дела»^[966] – эсеров, сохранявших преобладание во многих послереволюционных земско-городских учреждениях. Газета напоминала, что в обстановке смуты череда бесконечных выборов не только ничего не дала, но и разочаровала народные массы в самой идее демократии. При этом, как вспоминал позже Г. К. Гинс, «почти все земства занимались исключительно политикой, будучи органами все той же злосчастной партии эсеров, сумевшей в революционной обстановке 1917 года благодаря нелепостям избирательного закона засесть в губернских земских управах».^[967]

Изменение отношения кадетов к Земгору представляется одним из наиболее знаменательных проявлений их эволюции. Логика событий, связанных с крушением российской демократии и накалом Гражданской войны, привела их от безоговорочной поддержки этого представительного органа к фактическому отрицанию. Такое отношение разделялось правительством А. В. Колчака и дало повод отдельным историкам с либерально-демократических позиций упрекать его в том, что он затянул с разработкой земского законодательства.^[968] В итоге 8 августа 1919 г. Совет министров утвердил законопроект Пепеляева.^[969]