Национальная идея и адмирал Колчак

В общей связи с вопросами духовно-нравственного воспитания находилась и организация народного просвещения, в которой было покончено с демократическим экспериментом. Ранее Временное Сибирское правительство упразднило местные органы правительственного надзора за школами, предоставив их всецело в ведение педсоветов и земско-городских самоуправлений, что привело к расстройству системы образования. При Колчаке при поддержке министров-кадетов Г. К. Гинса и В. В. Сапожникова попечительские органы правительственного надзора были восстановлены; одним из инициаторов этого был видный деятель сибирской буржуазии Н. Д. Буяновский (впрочем, их полномочия ограничивались совещательным голосом в советах вузов^[989]). Вопреки советской пропаганде, невзирая на факты настаивавшей на «реакционности» культурно-просветительной работы колчаковского правительства,^[990] как раз эта отрасль его деятельности была достаточно плодотворной, во многом благодаря возглавлявшему Министерство народного просвещения кадету В. В. Сапожникову. Современными историками приведен ряд фактов развития сети школ для нацменьшинств и даже педагогических курсов для подготовки преподавателей в них.^[991] Сюда же можно добавить содействие правительства и лично А. В. Колчака развитию науки и высшего образования, в т. ч. Томского и Иркутского университетов, Омского сельхозинститута, основание Института исследования Сибири, организацию научной экспедиции в устье Оби и т. п.^[992] Пожалуй, можно согласиться с тем, что колчаковское правительство, в отличие от большевиков, тратило в тяжелое военное время излишне много на культуру и образование в ущерб агитационно-пропагандистской работе,^[993] имевшей исключительное значение в условиях Гражданской войны.

Под руководством министра юстиции кадета Г. Г. Тельберга заметно укрепилась судебная система. В своей основе она была унаследована от старой России, где была наиболее демократическим институтом государства. Был возрожден Правительствующий Сенат в составе «временных присутствий»^[994] (до взятия Москвы), суды, для которых подбирались квалифицированные юристы. После торжественного открытия Сената 29 января 1919 г., освященного омским архиепископом Сильвестром, Колчак и его министры принесли присягу на верность государству и законам.^[995]

При Колчаке даже расширилась сфера действия демократических судебных учреждений: постановлением Совета министров в январе 1919 г. суды присяжных впервые были распространены на Восточную Сибирь и Дальний Восток.^[996] При этом, в соответствии с законом Временного правительства от 25 сентября 1917 г., для присяжных отменялся имущественный ценз (сохранялся лишь ценз грамотности).^[997] Ранее как адвокатура, так и разделение суда и предварительного следствия распространялись только на суды общих инстанций, не затрагивая низшие – мировые и волостные суды; теперь должность следователя вводилась и для мировых судов, а адвокаты допускались во все суды, включая волостные.^[998]

Было разработано положение о судебном устройстве в «киргизских» (казахских) областях. Для них по российскому образцу создавались выборные волостные и уездные суды (аналогичные мировым судам в русских губерниях), а в окружных судах учреждались специальные отделения по делам киргизов. Члены всех этих судов и присяжные, согласно положению, тоже были казахами, казахским был и делопроизводственный язык в них (с переводом на русский для Сената).^[999] Также было разработано Положение об улучшении по судебной части в Урянхайском крае (Туве), «в целях вызвать у жителей Урянхайского края, находящегося под протекторатом России и оспариваемого Китаем, прочные симпатии к Российскому государству».^[1000]

Особый порядок действовал лишь при расследовании дел, связанных с большевизмом: для них в каждом судебном округе назначался особоуполномоченный МВД, с последующим направлением дел в окружную следственную комиссию при окружном суде; председатель этой комиссии (на правах вице-губернатора) назначался МВД, а члены – 3 от Министерства юстиции и 1 штаб-офицер по назначению начальника гарнизона.^[1001]