Национальная идея и адмирал Колчак

Вот как комментировала высказывания главы государства кадетская газета «Забайкальская новь»: «Оставление земель в руках получившего их крестьянства диктуется не только невозможностью возврата их помещикам, но и целесообразностью, так как интересы государства требуют улучшения материальных условий жизни самого многочисленного класса в России – крестьянства», с традиционной для кадетов оговоркой: «Конечно, помещики должны быть вознаграждены за утраченные земли, и таким образом принцип частной собственности нарушен не будет».^[1283] Таким образом, кадеты искали в этой непростой ситуации идейное оправдание (с позиций классического либерализма) казавшейся необратимой фактической экспроприации помещиков.

О том, какая непростая борьба шла вокруг этого вопроса, говорят документы. Так, весной 1919 г. Союз сельских хозяев Поволжья и Сибири, состоявший из крупных собственников, в обращении к Колчаку писал по поводу законопроекта правительства от 13 апреля «Об обращении во временное распоряжение государства частновладельческих земель и лесов»: «Земельные отношения, с момента введения закона в действие, окажутся еще более запутанными, чем это произошло во время революции… Провозглашенный Вами принцип необходимости создания в России мелкого крестьянского хозяйства на правах собственности за счет излишков крупного землевладения, этим законом серьезно колеблется, ибо закон, говоря о частновладельческих землях, подлежащих переходу во временное распоряжение государства, тем самым запрещает немедленную продажу этих земель крестьянам…, не дает уверенности сельским хозяевам в целесообразности приложения к земле капитала и труда и практически направляет землепользование к форме краткосрочной аренды, – к хищническому хозяйству… Намерение правительства отдать под надзор земских учреждений культурные хозяйства приведет к тому, что культурные ценности, собранные в таких хозяйствах, окончательно погибнут».^[1284]

Верховный правитель передал эту записку министру земледелия Н. Н. Петрову, который в своем ответе написал: «…Произвольно толкуя представленный на утверждение Ваше законопроект…, авторы записки пытаются доказать, что этот законопроект… стоит в противоречии со всеми декларативными заявлениями Вашего Высокопревосходительства. На самом же деле законопроект… как раз имеет в виду позднейшее закрепление на основе купли и продажи этих земель за крестьянами, а не за кем-либо другим… Сами авторы записки под конец вскрывают свои истинные намерения. Они ходатайствуют… о приостановлении дальнейшего движения указанного законопроекта впредь до отмены указа Временного Российского правительства о запрещении свободной продажи земель… Классовый характер организации, от имени которой подана записка, и их забота только об интересах своего класса вскрыты в процитированных мной строках особенно ясно… Разрешение бесконтрольной продажи земли означает собой полный срыв всех тех оснований земельной реформы, о коих Вам было угодно не раз публично объявлять. При принятии предложений земельных собственников земля попадет не в руки тех, кто в ней нуждается, а в руки земельных спекулянтов… Вопреки утверждениям докладчиков, правительство еще 6 июля 1918 г. заявило о своем признании частной собственности, а потому вложению капитала в землю ничто не препятствует… Совершение земельных сделок никогда не было запрещено, а было только поставлено под контроль органов Министерства земледелия». Комментируя предложение авторов обращения немедленно разрешить бесконтрольную куплю-продажу земель, министр заключал: «Может быть, для земельных собственников, с точки зрения их частных интересов, это и выгодно, но для государства это гибель».^[1285]

В самой Сибири искони не было помещиков. Но поскольку колчаковское правительство претендовало на роль всероссийского, оно должно было учитывать положение во всей стране, а не только в Сибири. Не случайно, по свидетельствам прессы, бежавшие от большевиков из Европейской России помещики неоднократно обращались в колчаковское Министерство земледелия с просьбами восстановить дореволюционное землевладение в полном объеме.

Да и само сибирское крестьянство по составу и настроениям было неоднородным. Крестьяне-старожилы – коренные жители Сибири, никогда не знавшие крепостного права, – были довольно зажиточны и консервативны. Напротив, многочисленные переселенцы из Европейской России, наводнившие Сибирь после столыпинской реформы, в основном были бедны, многие из них поддерживали советскую власть и были не прочь поживиться за счет коренных жителей. В то время на подвластной Колчаку территории проживало около 20 млн человек, из них 10 – в Сибири. 3 млн переселенцев-«новоселов» составляли в этой массе значительный удельный вес. С другой стороны, в Гражданскую войну на этой территории очутилось более полумиллиона беженцев от советской власти, представлявших надежную опору белых.