Национальная идея и адмирал Колчак

Тем временем, в обществе усиливалось брожение. В июле 1919 г. В. Н. Пепеляев записал в дневнике: «В левых кругах смакуют неудачи».^[1509] В августе кадетская пресса с тревогой отмечала «рост оппозиционности, недовольства и глухого брожения в самых разнообразных общественных кругах».^[1510] Активизировалась земская фронда: на заседании областного земского собрания в Омске 25 августа 1919 г. председатель областной земской управы Парунин выступил с критикой «непопулярной» власти и призвал к выборам представительного органа. Когда же на следующем заседании собрание все-таки вынесло резолюцию доверия правительству (в его защиту выступил кадет Филашев), коллегия земской управы во главе с Паруниным в знак протеста покинула зал.^[1511] Смещенный с поста командующего Сибирской армией генерал Р. Гайда в ноябре попытался при помощи эсеров поднять мятеж в свою пользу во Владивостоке,^[1512] к нему примкнул глава бывшей Сибирской областной думы И. А. Якушев. Но их надежда на поддержку «союзников» не оправдалась, и авантюра провалилась.

Брожение охватило даже кадетов. Иркутский отдел партии, отражавший умеренно левое ее крыло, внешне по-прежнему демонстрируя поддержку правительства, в конфиденциальном обращении к Восточному отделу ЦК 6 августа 1919 г. с тревогой писал: «Власть не только не завоевывает симпатий со стороны широких слоев населения, но наоборот, ее влияние начинает падать». Указывая на недовольство общественности отставкой популярного генерала Гайды, цензурными злоупотреблениями, высылкой из Омска группы областников, авторы констатировали: «Курс правительственной политики носит неопределенный и часто противоречивый характер, в общем царит политический разврат и интриганство», приводили в пример недовольство той же общественности такими деятелями правительства и армии, как И. А. Михайлов, Г. Г. Тельберг, Д. А. Лебедев, Г. М. Семенов, С. Н. Розанов. «Правительству не верят не только потому, – продолжали они, – что персональный состав его просто неудовлетворителен, не обладает ни талантами, ни знаниями, ни даром государственного предвидения и политического такта, но и потому еще, что высшие представители власти, с точки зрения широкого общественного мнения, погрязли в политических интригах и жажде сохранения портфелей». В заключение иркутские кадеты выражали опасение «реставрационными» тенденциями, главными выразителями которых, по их мнению, являлись омские кадеты во главе с В. А. Жардецким.^[1513]

Паника в тылу временно утихла, когда в августе армии удалось закрепиться на западных рубежах Сибири, а громкие победы А. И. Деникина на Юге еще питали надежду на лучшее. «Скрипят виселицы для красных комиссаров, – писала «Сибирская речь» после известия о взятии Деникиным Орла 18 октября 1919 г., – мылятся для них веревки». В страхе перед надвигавшимся большевистским смерчем слегка присмирела и внутренняя фронда. Сам А. В. Колчак верил в то, что неудачи носят временный характер, и в письме жене 15 октября 1919 г. писал: «Я знаю одно, что я нанес большевизму и всем тем, кто предал и продал нашу Родину, тяжкие и, вероятно, смертельные удары. Благословит ли Бог меня довести до конца это дело – не знаю, но начало конца большевиков положено все-таки мною».^[1514]