Национальная идея и адмирал Колчак

Тем не менее, Пепеляев лихорадочно педалировал идею созыва Сибирского земского собора. Любопытно, что еще в июле 1919 г., когда подобные мысли ему высказал брат, командующий 1-й Сибирской армией генерал А. Н. Пепеляев (под влиянием эсеровских «оборотней» из своего штаба), Пепеляев-старший отвечал ему: «Не верю в искусственные меры, принимаемые от случая к случаю».^[1533] После падения Омска недавний поборник диктатуры резко качнулся влево. В декабре 1919 г. он совершил отчаянный шаг, пытаясь склонить уже потерявшего реальную власть, двигавшегося в пробке чехословацких эшелонов Верховного правителя на свою сторону. Телеграмма братьев Пепеляевых А. В. Колчаку со станции Тайга 9 декабря 1919 г. гласила: «Умоляем Вас в последний раз о немедленном издании акта о созыве Сибирского земского собора, в лице которого сам народ возьмет в свои руки устройство Сибири и изберет Сибирское правительство… Мы ждем согласия до 24 часов 9 декабря. Мы честно, откровенно и долго убеждали Вас в необходимости этой меры и получили от Вас принципиальное согласие (на самом деле Колчак не возражал лишь обсудить этот вопрос по приезде в Иркутск – В. Х.). Время не ждет, и мы говорим Вам теперь, что во имя Родины мы решимся на все. Нас рассудят Бог и народ».^[1534] В тот же день директор личной канцелярии Колчака генерал Мартьянов связался с Пепеляевым по прямому проводу и спросил: «Как прикажете понимать Вашу телеграмму – как ультиматум или как представление главы кабинета, а также что означают Ваши слова в телеграмме, что во имя Родины Вы решитесь на все и что Вас рассудят Бог и народ?».^[1535] Пепеляев ответил уклончиво: «Нашу телеграмму, отбрасывая юридическую сторону, следует понимать как последнюю попытку спасти Верховного правителя помимо его воли».^[1536]

Стремясь заручиться поддержкой правительства, Пепеляев на другой день телеграфировал из поезда оставшемуся за него в Иркутске С. Н. Третьякову, что ввиду развала фронта и «злобного» отношения населения к власти «необходим крупный политический шаг, который бы остановил сползание в пропасть», имея в виду созыв Сибирского земского собора. При этом он считал, что «Верховный правитель должен остаться для верховного объединения всех частей России», но что его «местопребыванием может быть юг России». Пепеляев сообщал: «Два дня я убеждал Правителя в необходимости Земского собора. Он выдвигал вопрос об отречении в пользу Деникина. Я высказался против отречения». И настаивал на коллективном ходатайстве правительства Колчаку о созыве Земского собора, в противном случае угрожая отставкой.^[1537]

Вместо этого более уравновешенный Третьяков дипломатично сообщил адмиралу по прямому проводу: «Совет министров полагает, что было бы возможным остаться при старой конструкции Земского совещания, давши этому совещанию законодательные функции, увеличив количество представителей от местных людей земств и городов, исключив членов по назначению», т. к. само название Земский собор «не может дать никаких указаний относительно его конструкции и компетенций». Взявший себя в руки Колчак ответил согласием: «Все это совершенно совпадает с моими взглядами», и предложил переименовать Государственное земское совещание в Сибирское земское совещание, ввиду сокращения территории, подконтрольной правительству. Конфликт был улажен.^[1538] Через 2 дня сконфуженный Пепеляев в телеграмме Колчаку из Томска оправдывался: «Конец моей телеграммы мог быть понят неверно…, я ни теперь, ни когда-либо не предприму ничего против носителя Верховной власти», но добавил в конце, что без созыва Земского собора (ставшего, видимо, его идеей фикс) «государственность погибнет».^[1539]

В итоге был составлен проект «изменения Положения о Государственном земском совещании на следующих началах: упразднение института назначенных членов, увеличение представительства от земских и городских самоуправлений, от казачьих войск, от профессиональных и вероисповедных организаций». Но этот проект, «посланный Верховному правителю, встретил затруднения в санкции», как сообщал В. Н. Пепеляев министрам в Иркутск.^[1540] Дело затягивалось. Более того, в разговоре с Пепеляевым по прямому проводу А. В. Колчак резко выступил против расширения полномочий правительства, в частности, против контроля правительства над внешней политикой: «Я не допускаю, – заявил он, – придавать ознакомлению Совета министров с нашей [внешней] политикой характер какого-то следствия. И. И. Сукин (бывший управляющий МИДом – В. Х.) исполнял указания только мои и Сазонова».^[1541]