Национальная идея и адмирал Колчак

15–18 ноября 1918 г. в Омске прошла II Восточная конференция кадетской партии. Поначалу ее открытие намечалось на 20 октября в Екатеринбурге. Перенос сроков и места историки связывали со стремлением В. Н. Пепеляева предварительно подготовить местные партийные комитеты к принятию нового курса.^[730] Но кадетская пресса тех дней сообщала, что это было вызвано пожеланиями самих комитетов, дабы успеть подготовиться и выбрать делегатов.^[731] На конференцию съехались 37 делегатов от 10 комитетов партии: от Сибири – Омска и Иркутска, от Урала – Челябинска и Кургана, от Поволжья – Уфы, а также эвакуировавшихся комитетов занятых красными Казани, Самары и Симбирска, от Дальнего Востока – Владивостока и Харбина.^[732] Среди них были члены всероссийского кадетского ЦК В. Н. Пепеляев и С. В. Востротин (оба – в прошлом депутаты Государственной думы), бывшие депутаты Госдумы Н. Я. Коншин и А. А. Скороходов, член Учредительного собрания Н. А. Бородин, члены Восточного отдела ЦК В. А. Жардецкий, А. К. Клафтон, А. С. Соловейчик, В. А. Кудрявцев и др. Тезисы доклада Пепеляева в пользу военной диктатуры, за осуждение итогов Уфимского совещания были приняты 16 ноября (за 2 дня до колчаковского переворота) подавляющим большинством в 21 голос против одного, с незначительными поправками Бородина^[733] – несмотря на то что, по свидетельству Пепеляева, накануне Виноградов и Ключников убеждали его «смягчить тезисы».^[734] Знаменательно, что лидер уральских кадетов Л. А. Кроль, противник диктатуры, убедил часть земляков отказаться от участия в Восточной конференции как «сибирской», предвидя, что она выступит за диктатуру и не желая нести ответственность за это^[735] (подобно тому, как поступил с противоположных позиций перед Уфимским совещанием сам В. Н. Пепеляев).

Персональная роль В. Н. Пепеляева в подготовке колчаковского переворота известна. Это признавали и его непосредственные участники (письмо бывшего генерал-квартирмейстера Ставки А. Д. Сыромятникова И. А. Михайлову от 14 апреля 1919 г.), и сибирские кадеты (А. К. Клафтон в письме Н. И. Астрову), и сам Пепеляев.^[736] Исходя из директив ЦК партии и Национального центра, он еще 28 сентября, встретившись в поезде с перешедшим на русскую службу чешским генералом Р. Гайдой, поведал ему, что не поехал на Уфимское совещание (куда был делегирован как представитель ЦК партии), «ибо не верю в создание таким путем прочной власти, и что спасение в единоличной диктатуре, которую должна создать армия».^[737] Гайда согласился и напомнил, что из Владивостока едет через Сибирь адмирал А. В. Колчак, имевший всероссийское имя и популярность в военных и деловых кругах. Пепеляев ответил, что в Москве Национальный центр выдвигает кандидатуру генерала М. В. Алексеева, но ввиду отсутствия с ним связи адмирал рассматривается в качестве второго кандидата в диктаторы. По словам Пепеляева, ему удалось сагитировать влиятельного среди чехов генерала, который пообещал «убедить» в этом чешских легионеров.^[738] Поскольку чехословацкий корпус представлял серьезную и сплоченную вооруженную силу, его позиция была немаловажной. «Убедить» чехов Гайде так и не удалось – основная масса их была настроена демократически. Но его влияние способствовало сохранению ими нейтралитета.

В том же направлении вел пропаганду В. А. Жардецкий: в первых числах ноября В. А. Виноградов сообщал в письме к своему коллеге по Директории и главнокомандующему ее войсками генералу В. Г. Болдыреву, что омские кадеты во главе с Жардецким «прочат Колчака диктатором».^[739] Этому способствовало и то, что после приглашения главы Директории Н. Д. Авксентьева Колчак занял в сформированном правительстве пост военного и морского министра.