Национальная идея и адмирал Колчак

5 ноября В. Н. Пепеляев имел с А. В. Колчаком «долгую интересную беседу» (как отмечал он в дневнике) и сообщил о планах переворота. Адмирал заявил, что разделяет идею необходимости диктатуры, но дипломатично отдал первенство генералу М. В. Алексееву, как бывшему Верховному главнокомандующему, и заметил, что готов даже в случае его смерти (о которой собеседники еще не знали, но которая уже произошла) подчиниться А. И. Деникину как его преемнику. В заключение Колчак веско сказал: «Но если будет нужно, я готов принести эту жертву. Однако форсировать события не надо».^[740] Тем самым адмирал предупреждал об осторожности. Обладавший всероссийским именем и харизмой, А. В. Колчак резко выделялся на фоне провинциальных сибирских деятелей – к тому же большинство политической и военной элиты России оказалось в Гражданскую войну на Юге. Кроме того, он был известен как сторонник жесткого курса и диктатуры. Видный министр-областник И. И. Серебренников в мемуарах так писал о резонансе, произведенном в Омске появлением Колчака: «Невольно всем казалось: вот человек, за которым стоит будущее».^[741] Бывшим сибирским депутатам Госдумы он мог быть знаком и по совместной работе еще до войны, когда являлся военно-морским экспертом Думы от Морского генерального штаба и тесно сотрудничал с председателем думской комиссии по обороне, лидером Союза 17 октября А. И. Гучковым. Осенью 1917 г. он, находясь в США, дал согласие баллотироваться в Учредительное собрание от кадетской партии^[742] (его ответ пришел слишком поздно). Немаловажно и то, что Колчак имел известность и авторитет в союзных державах – Англии и США. Все это, в сочетании с дневниками В. Н. Пепеляева, позволило опровергнуть гипотезу о том, что кандидатура Колчака на роль диктатора была случайной,^[743] что уже сделали в свое время советские историки.^[744]

Приведенный разговор А. В. Колчака с В. Н. Пепеляевым лишний раз опровергает и мнение некоторых современников^[745] о «неосведомленности» адмирала о планах заговорщиков – более того, он в принципе не возражал против предлагаемой ему роли. Другое дело, что он, как человек новый, занял выжидательную позицию, не участвовал в непосредственной подготовке переворота и мог не знать его конкретной даты.

В тот же день, после беседы с Колчаком, Пепеляев зондировал почву в разговоре с входившим в Директорию премьер-министром П. В. Вологодским. Он прямо сказал: «Результат Уфимского совещания – недопустимый компромисс. К Директории по существу мы относимся отрицательно».^[746] В беседе Пепеляев выяснил, что Совет министров тоже отрицательно относится к «учредиловцам».

Раздражение военных против Директории росло по мере усиления межпартийных раздоров в правительственном лагере. Они составили ударную силу заговора. Но его политической пружиной были В. Н. Пепеляев и близкий к правым кругам министр финансов И. А. Михайлов. Момент был выбран вовремя. По словам И. И. Серебренникова, идея диктатуры «висела в воздухе» и «приобрела актуальное значение как раз к тому моменту, когда Директория, упразднив областные правительства, готова была расправить свои государственные крылья».^[747] Таким образом, кадеты и близкие к ним круги сначала дали возможность Директории демократическим путем проделать черновую работу по объединению власти, что было, безусловно, тактически грамотно.

В последние дни исторической II Восточной конференции кадетов В. Н. Пепеляев, перепоручив ее ведение Жардецкому и Клафтону, непосредственно участвовал в подготовке переворота. В его дневнике сохранилась отрывочная запись: «Совещание. Участвовали… (многоточиями обозначены пропуски в тексте – В. Х.). Все решено. Оттуда… я поехал к п. …Полная налаженность. Описать потом».^[748] По свидетельству Пепеляева, о заговоре и подготовке переворота он не сообщал, из соображений конспирации, никому из товарищей по партии во избежание утечки информации – его задачей было подготовить их к восприятию произошедшего.^[749]

На итоговом вечернем заседании конференции 18 ноября Пепеляев оповестил делегатов о свершившемся перевороте. Известие, по его словам, было «встречено восторженно», после чего Пепеляев приветствовал от имени конференции нового Верховного правителя.^[750]

Ведущие деятели кадетской партии и Национального центра в других регионах России высоко оценили деятельность В. Н. Пепеляева по подготовке переворота. Курьер из Екатеринодара, где при генерале А. И. Деникине группировалось большинство кадетского ЦК, сообщил Пепеляеву, что его «работой весьма довольны и шлют самые лестные приветствия». Личное письмо с выражением глубокого удовлетворения прислал из Гельсингфорса член ЦК А. В. Карташев.^[751]