Нацистская оккупация и национальный вопрос

Неизменным оставалось подчеркнуто «расистское» отношение немцев к русскому народу. 13 июля 1941 г. Гитлер назвал русских представителями «недочеловечества» и «низших рас». Широко был распространен тезис, что «русские всегда хотят быть массой, которой управляют»[641], базировавшийся на представлении о «женственном характере» русских и немецком призвании сделать русский народ «более пригодной рабочей силой»[642]. Й. Геббельс в своей статье «Так называемая русская душа» писал, что русский национальный характер как единое целое не существует, а «представляет собой… лишь отражение свойств совершенно различных народностей»[643]. Отношение нацистов к русским базировалось на уверенности в том, что «они были в течение 25 лет большевиками и большая часть из них является ими еще и теперь». Поэтому предписывалось проявлять к ним «особую бдительность» и пресекать «неслужебное общение»[644]. Более взвешенные оценки, не построенные на утверждениях о «неполноценности» русских, все равно приводили нацистов к выводу о необходимости геноцида русского народа. Так, 21 ноября 1941 г. профессор В. Шюслер в своей речи «От Петра Великого до Сталина» констатировал, что «борьба против коммунизма является одновременно борьбой против агрессивного русского национализма, против идеи господства варварской Москвы над культурной Европой»[645]. Профессор Берлинского университета В. Абель утверждал, что в жилах русских течет много «нордической» крови и «биологически они сильнее, чем немцы», и поэтому он призывал максимально снизить у русского народа рождаемость[646].

Нацистская пропаганда смогла сформировать негативное отношение к русским со стороны населения Германии. Советский гражданин В.П. Белошурский, угнанный в качестве «остарбайтера», вспоминал, что «население Германии оскорбляло нас, сыпало в глаза песок и бросало камни, а дети дразнили нас словами «русские свиньи»[647]. Немцы были уверены в том, что у русских низкий интеллект, неграмотность, тотальное безбожие, разрушен институт семьи. Следует отметить, что со временем это отношение изменилось, когда немцы из опыта общения с русскими военнопленными и «остарбайтерами» выяснили, что последние зачастую образованнее немцев, сообразительны, религиозны и т. д.[648]

В первый период оккупации нацисты поставили задачу низвести русский народ на уровень «обслуживающего персонала», лишенного национального самосознания. В июне 1942 г. были открыты «народные школы», в которых предписывалось «готовить квалифицированных сельскохозяйственных рабочих, и только». В перспективе преподавание в школах предполагалось только на немецком языке. История как предмет во многих районах была упразднена и заменена «обществоведением»[649]. Другие предметы включали немецкий и русский языки, природоведение и географию, арифметику, рисование, пение, рукоделие (труд) и физкультуру. В 1942 г. оккупанты издали в Риге новые учебники для русских школ – в частности, «Родную речь» в 4 частях, а также «Грамматику и правописание»[650].

Истинное отношение германских оккупантов к украинскому народу исходило из культа Украины как «житницы рейха». Соответственно, предполагалось, что украинцы в качестве «рабочей силы» будут обслуживать экономику этой «житницы». Директивы для ориентировки сотрудников Имперского Комиссариата «Украина», изданные 22 июня 1942 г., гласили: «Украинцы нуждаются в руководстве… Если ими хорошо руководить и направлять их, то они являются послушной рабочей силой»[651]. Превращению украинского народа в рабов служила фактическая ликвидация образовательной системы. В украинских школах преподавались только арифметика, «рукоделие», украинский и немецкий языки. Преподавание истории, географии и других дисциплин было запрещено[652].

Оккупанты получили указание подчеркивать свое «превосходство» при общении с украинцами, в том числе «не… принимать от украинцев приглашений» и проявлять «крайнюю сдержанность» в разговоре и поведении. Немцы должны были всегда помнить, что они «составляют в этой стране руководящее сословие» и поэтому «не могут выполнять на глазах у руководимых грязную, черновую работу», для чего «есть евреи и поляки, а также украинцы и русские»[653].

Отсутствие намерений Германии предоставлять украинцам какую-либо государственность проявилось в борьбе с украинскими националистами. Ввиду признания их деятельности вредной для рейха на Украине не был реализован ранее предполагавшийся А. Розенбергом план создания местной политической партии. После запрета ОУН в июле 1941 г. германские власти издали секретный приказ, что «все активисты бандеровского движения должны немедленно арестовываться и после тщательного допроса… без шума ликвидироваться под видом грабителей»[654]. В целом оккупанты проводили по отношению к украинским националистам манипулятивную политику, поставив целью не ликвидировать ОУН полностью, а влиять через нее на низовые массы националистов и нейтрализовывать «наиболее выдающихся активистов»[655].