Нацистская оккупация и национальный вопрос

Отношение нацистов к полякам на оккупированной территории СССР было презрительным. Оккупанты подчеркивали, что польское население Украины «заслуживает точно такого же обращения, как… поляки в Германии или… Генерал-губернаторстве», поэтому для немцев было недопустимым «получать от них приглашения и бывать у них в гостях», и предписывалось «ограничиваться лишь служебными взаимоотношениями с ними». Оккупанты хотели «сломить польскую национальную гордость», для чего на Украине были ликвидированы польские школы, не допускалась пропаганда польской культуры[656].

Истинное отношение нацистов к народам Прибалтики было обусловлено планами будущей «германизации» этого региона. В начале войны в этот регион была направлена «расовая комиссия», которая, «изучив» 2 тыс. чел., пришла к выводу, что «народы Прибалтики негодны для германизации». В ноябре 1942 г. в связи с изменением ситуации на фронте и необходимостью расширения военного коллаборационизма был сделан другой вывод: латыши и эстонцы могут быть германизированы, но литовцы – по-прежнему нет. Тем не менее германским солдатам было запрещено вступать в брак с прибалтийскими женщинами как представительницами «низкосортных» народов[657].

Несмотря на все заявления об «исторической дружбе» немцев с прибалтами, политика оккупантов имела своей целью пропаганду германского «владычества» и «превосходства». Так, представитель А. Розенберга д-р Шпоо заявил в ноябре 1941 г., что «немцы всегда являлись проводниками культуры в Прибалтике»[658]. В Латвии широко использовался тезис «о немецких господах и ведомых латышах»[659] и о том, что «все… в Латвии… создано немцами»[660]. В Эстонии германская пропаганда, по признанию самих оккупационных властей, придавала преувеличенно большое значение влиянию немцев на культурное развитие этой страны[661].

Для предотвращения развития прибалтами политической деятельности 16 июля 1941 г. руководитель гестапо Г. Мюллер издал директиву, что стремление народов Прибалтики к независимости (которое ярко проявилось в Литве и Эстонии в июне – июле 1941 г.) «никоим образом не соответствует германским стремлениям», поэтому «подобный ход событий… должен… во что бы то ни стало пресекаться»[662]. Согласно инструкции А. Розенберга, изданной 24 июля 1941 г., необходимо было «препятствовать любым поползновениям на создание Эстонского, Латвийского и Литовского государств, независимых от Германии» и на формирование «независимых национальных армий»[663]. Рейхскомиссар «Остланда» Х. Лозе запретил проводить в «день независимости Латвии» 18 ноября 1941 г. «мероприятия, на которых особо подчеркивалась бы былая независимость… либо пробуждающие надежду на независимость в будущем»[664].

Несмотря на создание «самоуправления», германские власти в реальности не могли дать прибалтам независимость или какое-либо другое национальное будущее. 12 марта 1942 г. на совещании в Риге представители оккупационных властей отметили, что «латышам при нынешнем положении вещей нельзя сказать правду», так как «нет позитивных моментов, которые можно было бы предложить» (очевидно, в том числе имелся в виду вопрос о независимости Латвии). Поэтому было решено хотя бы улучшить обращение с латышами[665], чтобы внешне сгладить разочарование последних в германской власти. В Эстонии к июню 1942 г. с аналогичной целью были сокращены штаты германских властей, отозваны или заменены чиновники из числа прибалтийских немцев[666].

Германские власти развернули жесткую борьбу с опасными для них прибалтийскими национальными движениями[667], а также стремились сузить рамки национального бытия прибалтийских народов. Активно внедрялся немецкий язык в государственных учреждениях, школах, вузах и т. д.[668], подвергалось цензуре национальное искусство[669]. Очевидно, это шаги служили дальнейшей «германизации» Прибалтики.

В Крыму, несмотря на заигрывание с крымскими татарами, оккупанты не предполагали создания крымско-татарского государства, по причине чего Гитлер не утвердил соответствующее предложение «мусульманских комитетов»[670]. Истинное отношение к крымским татарам как к «временным попутчикам» было обусловлено планами будущей колонизации Крыма, о чем будет сказано ниже.

Истинное отношение оккупантов к немецкому населению СССР было отчасти снисходительным. Управление СС и полиции РК «Украина» отмечало, что немецкое население этого региона претерпело «истощение народных сил». Поэтому было решено, что «местные немцы нуждаются… в воспитании и направлении»[671].