Нацистская оккупация и национальный вопрос

Основное место в советской политике занял антигерманизм. Сначала, в первые дни войны, в пропаганде еще применялся «интернационалистский подход», когда «немецкие рабочие и крестьяне» отделялись от нацистской правящей верхушки[724]. Использовались «классовые» мотивы, которые зачастую были абсурдными, – например, была издана листовка, в которой говорилось, что оккупанты «преследуют цель реставрации монархии и возвращения помещиков и капиталистов в Россию»[725], что было в корне неверным (возможно, такие идеи отражали искренние заблуждения советских пропагандистов[726]). Однако уже вскоре в антигерманской пропаганде на первое место вышли национальные мотивы. В упомянутом выступлении 3 июля 1941 г. И.В. Сталин объявил, что нацистская Германия несет прямую угрозу «разрушения национальной культуры и национальной государственности» народов Советского Союза[727] (впоследствии А.С. Щербаков изложил слова Сталина таким образом: «Вопрос стоит так – будем ли мы свободными людьми или должны превратиться в немецких рабов»). В июле 1941 г. ЦК ВКП(б) поставил задачу «воспитывать лютую ненависть к врагу»[728], которым стали немцы – «захватчики», «разбойники», «насильники», «грабители», «изверги»[729]. Было объявлено, что в условиях войны «советские люди не могут разделять немцев на классовые группы», так как любой «немец, выступающий на поле боя с оружием в руках, является смертельным врагом, и его надо уничтожать во имя будущего своей Родины»[730].

Было развернуто воспитание ненависти к оккупантам, основанное на апелляции к историческому противоборству с Германией и иных отрицательных моментах взаимоотношений народов СССР с Германией и немцами[731]. Немцы были объявлены злейшим врагом всех советских народов.

7 ноября 1941 г. И.В. Сталин в своей речи на параде Красной армии призвал «истребить всех до единого немецких оккупантов, пробравшихся на нашу Родину», и закончил ее словами «Смерть немецким оккупантам!» (неизменный в прошлом призыв «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» вовсе не прозвучал[732]). С 10 декабря 1941 г. лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» на армейских печатных изданиях был изменен на «Смерть немецким оккупантам!»[733]. Этот же лозунг несли все пропагандистские издания, предназначенные для населения оккупированной территории (в том числе в разных вариантах – например, «Смерть каждому немцу на белорусской земле!»[734]).

Весной 1942 г., после удачного контрнаступления под Москвой, советское руководство несколько снизило накал антигерманской пропаганды. В речи 23 февраля 1942 г. И.В. Сталин уточнил, что у советских людей «нет и не может быть расовой ненависти к другим народам, в том числе и к немецкому народу», так как «гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское остается»[735]. 21 апреля 1942 г. Отдел военной цензуры ГлавПУР дал указание: «Нельзя отождествлять гитлеровских разбойников с немецким народом. Поэтому гитлеровских оккупантов, действующих на нашей территории, следует называть «гитлеровцы», «фашистские разбойники», «немецкие оккупанты» и т. д.»[736].

Однако такой подход сохранился недолго. Летом 1942 г. в связи с ухудшением ситуации на фронте пропаганда ненависти по отношению к немцам как к вражеской нации была возобновлена и многократно усилена. Одним из главных советских лозунгов стал призыв «Убей немца!»[737]. Призывы уничтожать немцев – «проклятых поработителей нашей родины» – были широко представлены в пропаганде, направленной на население оккупированной территории. Лозунг «Хочешь победы – убей немца!» был лейтмотивом выступления секретаря ЦК ВЛКСМ Н.А. Михайлова на всесоюзном митинге молодежи 7 ноября 1942 г., которое было опубликовано в виде листовки для распространения на оккупированной территории. Советскую женщину призывали помнить, что ее «немцы не считают за человека», что «немецкие захватчики – это дикие звери и насильники», которых нужно «беспощадно истреблять». Советским детям сообщали, что «немец не человек, а зверь», и призывали верить, что «немцам недолго осталось жить», так как «Красная армия всех их уничтожит, как бешеных собак»[738]. Белорусское население агитировали «бить немца-сатану», «убивать немца, где только встретишь», так как «немца убить – не грех»[739]. Многие пропагандистские материалы, направленные на население оккупированных территорий, – например, бюллетень «Вести с Советской Родины», – не использовали никаких иных национальных мотивов, кроме ненависти к немцам[740].