Нацистская оккупация и национальный вопрос

Одним из средств пропаганды ненависти к захватчикам стала публикация материалов об их злодеяниях на оккупированной территории СССР. В первый год войны эта работа проводилась в основном спорадически. В августе 1942 г. начальник УПиА ЦК ВКП(б) Г.Ф. Александров предложил руководству страны эту деятельность усилить и институционализировать. В ноябре 1942 г. была создана Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР (ЧГК), материалы которой стали широко применяться в пропаганде. Документы ЧГК также предназначались для будущего судебного преследования нацистских преступников[741].

Вторым аспектом национальной политики была пропаганда «советской общности» с целью использования мобилизации «просоветских» настроений населения, предотвращения морально-политического дистанцирования «нерусских» народов от русской нации и разобщения между «нерусскими» народами. Для этого жителям оккупированной территории напоминали о тесной связи всех народов СССР с русским народом, «дружбе народов», совместном опыте борьбы с иноземными захватчиками, и, где было возможным, об общности этнического происхождения (например, украинцев и русских)[742]. Так, материалы пропаганды, направленной на белорусов, подчеркивали, что они «с русским народом… связаны кровной и задушевной дружбой, которая укреплялась веками в борьбе с чужеземными захватчиками»[743]. Об исторической связи с русскими напоминали также прибалтам[744].

Пропаганде «советской общности» были посвящены митинги представителей разных национальностей, которые призывали своих собратьев сражаться вместе с русским народом и другими народами СССР против германских оккупантов. В ноябре 1941 г., марте[745] и августе 1942 г. были проведены митинги украинцев[746], в январе и августе 1942 г. – белорусов, в марте того же года – общественных деятелей Эстонии, в мае – литовской молодежи[747]. Митинги транслировались по радио, а их стенограммы и резолюции распространялись на оккупированной территории СССР[748]. Так, материалы украинского митинга были опубликованы на русском и украинском языках в виде листовок (500 тыс. экз.) и брошюры (50 тыс. экз.), при этом все листовки и 5 тыс. брошюр были распространены на оккупированной территории[749].

Подавляющую часть населения захваченной врагом территории СССР составляли представители славянских народов – в первую очередь русские, украинцы и белорусы. Поэтому особое внимание в пропаганде уделялось духовной и исторической связи славян, их вековой борьбе с немецкими захватчиками[750], «ненависти германского фашизма к народам славянского происхождения»[751]. 10–11 августа 1941 г. в Москве с целью призвать славянские народы «к объединению вокруг СССР для общей борьбы против фашистских захватчиков» был созван первый Всеславянский антифашистский митинг[752]. В октябре 1941 г. был создан Всеславянский антифашистский комитет, председателем которого стал начальник Военно-инженерной академии РККА генерал-лейтенант А.С. Гундоров[753]. Фактор «славянской общности» широко использовался в пропаганде, направленной на славянское население оккупированной территории. Так, в листовке, обращенной к русским, украинцам и белорусам, говорилось, что Германия хочет «власти над всем миром, в первую очередь над славянскими землями»[754]. Листовка, изданная для украинского населения, гласила: «Кровавый шут Гитлер хочет превратить славянские, братские нам народы в рабов немецкой империи»[755].