Нацистская оккупация и национальный вопрос

Снижению эффективности германской политики в значительной степени способствовала реформа советской религиозной политики, осуществленная во второй период войны. Ее начало было положено публикацией 10 ноября 1942 г. в центральной советской прессе телеграмм высших иерархов РПЦ – митрополита Сергия (Страгородского) и экзарха Украины митрополита Николая (Ярушевича), адресованных И.В. Сталину по случаю 25-летней годовщины советской власти[1392]. Эта пропагандистская акция свидетельствовала не только о принятии советским руководством патриотической политики РПЦ, но и об официальном сближении позиций Церкви и государства.

Советская пропаганда на оккупированной территории распространяла информацию о позитивных изменениях в положении религии в СССР. Так, в 1942 г. по решению Политбюро ЦК ВКП(б)[1393], но под эгидой Московской патриархии в очень дорогом для военных времен исполнении была издана книга «Правда о религии в России», которая рассказывала, что в СССР царит свобода совести. Эта книга в 1942–1943 гг. была распространена в том числе на оккупированной территории страны[1394].

С 1943 г. советское командование, РПЦ и другие конфессии усилили согласованные действия с целью расширить влияние на религиозную жизнь в оккупированных регионах СССР. В марте 1943 г. Московская патриархия осудила украинских «раскольников» и коллаборационистов, выдвинув их лидеру Поликарпу (Сикорскому) требование «оправдаться»[1395]. На оккупированной территории были распространены патриотические обращения главы РПЦ («Рождественское» от 4 января 1943 г. и посвященное двухлетию Отечественной войны), а также обращение ленинградского митрополита Алексия (Симанского) к населению оккупированной территории Ленинградской области от 25 апреля 1943 г. В этих посланиях говорилось о ненависти гитлеровцев к русскому народу и православию, содержались призывы к борьбе с германскими захватчиками[1396]. Через Всеславянский антифашистский комитет были распространены обращения иерархов РПЦ: «Бог благословляет народную справедливую войну против гитлеровских захватчиков», «О свободе религии в СССР», «Немцы – злейшие враги христиан» и др.[1397] На оккупированной территории также были распространены обращения главы РСПЦ архиепископа Иринарха, в которых он призывал помогать партизанам и Красной армии, и патриотическое обращение к верующим-протестантам, изданное от имени Всесоюзного совета евангельских христиан (ВСЕХ)[1398].

Советская пропаганда была направлена на дискредитацию германской религиозной политики на оккупированной территории СССР. Сообщения ЧГК содержали данные о разрушении оккупантами церквей[1399], а партизанским отрядам в апреле 1943 г. было дано указание распространять среди населения имевшиеся данные об убийствах оккупантами мирных жителей, находившихся в церквях[1400].

Окончательно перелом в советской религиозной политике обозначился 4 сентября 1943 г., когда состоялась встреча И.В. Сталина с митрополитами Сергием (Страгородским), Алексием (Симанским) и Николаем (Ярушевичем). Последствия этой встречи явились переломными для всей истории Церкви в советское время. Уже через четыре дня при поддержке государства был созван Церковный собор, в котором приняли участие 19 высших иерархов. На соборе были избраны патриарх Московский и всея Руси (им стал Сергий (Страгородский) и Священный Синод. Патриархат, с октября 1941 г. находившийся в эвакуации, был возвращен в Москву, где ему был предоставлен особняк бывшего германского посольства. Было возобновлено издание «Журнала Московской Патриархии», открыты Православный богословский институт и богословско-пастырские курсы, приняты другие меры по улучшению положения РПЦ[1401]. В системе советских государственных органов было создано специальное ведомство – Совет по делам РПЦ при СНК СССР.

Причины принятия советским руководством решения о стратегическом союзе («конкордате») с Русской православной церковью были как внутриполитическими (моральная мобилизация верующих, сбор пожертвований среди них, борьба с коллаборационизмом на оккупированной территории, ресоветизация освобожденной территории), так и внешнеполитическими. Причем последние оказались решающими. Нельзя согласиться с мнением, что решение о заключении «конкордата» с РПЦ вызвал «катастрофический для СССР ход боевых действий», который «заставил Сталина мобилизовать для обороны все национальные резервы, в том числе и Русскую Православную Церковь в качестве народной, моральной силы»[1402]. В первый период войны, когда ход боевых действий был по большей мере не в пользу СССР (июнь 1941 г. – ноябрь 1942 г.), советское руководство союз с Церковью не заключило. Он состоялся только после окончательного перелома в войне, происшедшего после Курской битвы (лето 1943 г.), когда правительство СССР начало вплотную размышлять о послевоенном устройстве мира.