Навеселе. Как люди хотели устроить пьянку, а построили цивилизацию

Люди мастурбируют, любят кайфовать. Нам нужно научиться говорить о кайфе с тем же пониманием и столь же раскованно, что и о мастурбации. Антрополог Дуайт Хит сетует: «Есть принципиальный момент, интересующий меня в связи с большей частью написанного о спиртных напитках, особенно учеными, специалистами из области здравоохранения и другими исследователями: почему почти никто не признает, что огромное большинство выпивающих людей делают это, потому что для них это радостно и приятно»{446}. В своей художественной истории винопития Марти Рот объясняет это странное упущение, которое мы также наблюдали в антропологии и когнитивных исследованиях ритуала, сдвигом в отношении к спиртному, который можно датировать серединой XIX в. Просто однажды нормальная часть полноценной жизни – «вдохновляющая и освобождающая» субстанция, алкоголь, – стала восприниматься исключительно через медицинскую призму зависимости и негативных последствий для здоровья общества. Он цитирует очерк испанского философа Хосе Ортеги-и-Гассета о вакхических сценах в живописи Тициана и Веласкеса:

Когда-то задолго до того, как вино стало административной проблемой, Вакх был богом, а вино почиталось как нечто священное… Однако наше решение – это проявление идиотизма нашей эпохи, ее административной гипертрофии, ее болезненно осторожной поглощенности повседневными пустяками и завтрашними проблемами, полного отсутствия в ней героического духа. Кто ныне обладает достаточно проницательным взглядом, чтобы увидеть за алкоголизмом – горой печатных работ, набитых статистикой, – безыскусный образ вьющихся усиков виноградной лозы и обширных виноградников, пронизанных золотыми стрелами солнца{447}.

Есть очевидная ирония в том, что эта книга, защищающая власть Диониса, по большей части делает это методами Аполлона, скучного бога «административной гипертрофии». Огромную часть нашего обсуждения мы посвятили практической пользе и способам применения алкоголя и других психотропных веществ. Важно не забывать более глубокий смысл простых, но впечатляющих образов, таких как сцена «Вакханалии» (между 1523 и 1526 гг.) Тициана, украсившая обложку этой книги. Так, Стюарт Уолтон сетует по поводу буксующих дебатов вокруг таких вопросов, как польза вина для здоровья:

При этом неизменно игнорируется, что опьянение не нуждается в иных оправданиях, кроме самого себя. Мы переоцениваем разрушительные последствия, которые употребление спиртного в совокупности может иметь для нашей жизни, в той же мере, в какой можем находить приятно успокаивающей, но не более того информацию о том, что спирт выводит из организма холестерин низкой плотности. Какие бы еще физиологические процессы ни протекали, когда мы выпиваем, симптомы интоксикации, испытываемые нашим мозгом, и удовольствие, удовлетворение и облегчение, вызванные этими процессами, – вот причины, ради которых мы в принципе шарили в ящике стола в поисках штопора{448}.