Навеселе. Как люди хотели устроить пьянку, а построили цивилизацию

Подобные исследования, а также почтенные шаманские практики вдохновили на современное использование таких традиционных психоделиков, как аяуаска, псилоцибин и мескалин, в лечении зависимостей, обсессивно-компульсивного расстройства, тяжелой депрессии и страха смерти{437}. Этот возродившийся интерес к традиционным методам целительства может отчасти производить раздражающее впечатление – как модное поветрие или упрощенчество. У нас и без того в избытке искателей индивидуального духовного опыта, которые, заявляясь в Амазонию, донимают местных жителей и уговаривают шамана продать им немного аяуаски. Теперь же появились и компании, предлагающие «психоделический туризм»{438}. Массовые, и в особенности лонгитюдные, данные об эффективности такого лечения еще собираются, но как минимум одно исследование применения аяуаски в борьбе с зависимостью обнаружило важные положительные эффекты. В нем, однако, подчеркивается, что полная эффективность достигается, если употребление подобных средств включено в традиционную ритуальную и символическую схему{439}. Это имеет смысл в свете эмпирических данных из научной литературы, а также прикладного знания опытных пользователей, указывающего на то, что концептуальное обрамление («установка») и непосредственное окружение («антураж») очень важны для формирования содержания и эмоциональной валентности психоделического трипа.

В 1960-х гг. антрополог Дуглас Шэрон исследовал перуанские ритуальные практики употребления мескалина под руководством местного курандеро, или целителя, рассказавшего ему о возможностях психоделиков словами, которые сейчас покажутся нам знакомыми:

Подсознание – это высшая составляющая (человека)… что-то вроде мешка, где индивидуум хранит все свои воспоминания, все оценки… Нужно стараться… заставить индивидуума «выпрыгнуть» из своего сознания. Это главная задача курандеризма. При помощи магических растений и заклинаний, поиска истоков проблем подсознание индивидуума раскрывается как цветок и освобождается от этих блоков. Оно начинает говорить само. Это практический подход… который был известен древним [в Перу]{440}.

Заставить больного «выпрыгнуть» из своего сознательного разума – так можно описать результат отключения префронтальной коры. Подобно крысам в экспериментах с перенаселенными клетками, люди в условиях цивилизации живут вплотную друг к другу, постоянно находятся бок о бок с незнакомцами, что фундаментально противоречит нашей обезьяньей натуре. Мы откладываем удовольствие, идем на сложные неоптимальные компромиссы, целый день посвящаем неинтересной работе и терпим скуку мероприятий. Мы особенно нуждаемся в том, чтобы наше подсознание «раскрывалось как цветок» хотя бы время от времени.

Что-то утрачено в мире, где никогда не предоставляется возможности для хотя бы временного растворения самости. Традиционные практики целительства на основе психоделиков служили одним из инструментов для достижения этой цели. Как утверждает Эренрайх, другим инструментом были периодические праздники и карнавалы. В своей книге она выражает беспокойство из-за того, что под пагубным влиянием Аполлона эти возможности как индивидуальной, так и групповой экстатической радости выдавливаются из нашей жизни во имя эффективности, здоровья или нравственности. Мрачный волк прекрасно справился с задачей приструнить лабрадора. Этому мнению вторят люди, обратившие внимание на то, что в религиозной жизни в последние пару столетий наблюдалось постепенное замещение коллективного единения пассивным, изоляционистским индивидуализмом. Вот как Стюарт Уолтон описывает эпоху поствоздержания: