Навеселе. Как люди хотели устроить пьянку, а построили цивилизацию

Отвратительно наблюдать, как растет потребление кофе моими подданными и суммы, утекающие вследствие этого из страны. Все пьют кофе; этому следует воспрепятствовать. Мой народ должен пить пиво. Его Величество был взращен на пиве, как и его предки, и офицеры. Многие битвы были проведены и выиграны солдатами, воспитанными на пиве, и Король не верит, что пьющие кофе солдаты способны выдержать тяготы в случае очередной войны{264}.

Другие химические одурманивающие средства также использовались для создания особенно крепких социальных уз, необходимых для воинов. Один из первых испанских миссионеров в Новом Свете заметил, что некоторые туземные племена употребляют пейот, прежде чем выступить на войну. «Он побуждает их сражаться, не думая о страхе, жажде или голоде, – сообщал он. – Они говорят, что он защищает от всех опасностей»{265}. Боевая ярость легендарных берсерков из скандинавских саг, скорее всего, обеспечивалась психоделиками{266}, а наводящие ужас убийцы-ассасины Древней Персии обязаны своим названием (перс. hashashiyan, араб. hashīshiyyīn) психотропному веществу, из которого они черпали боевой дух, – гашишу.

Согласно всеобщему представлению, употребление спиртного больше связано с мужчинами, чем с женщинами. В культурах, где пьют оба пола, мужчины обычно это делают гораздо активнее. Почти наверняка в этом играют определенную роль физиологические факторы{267}. Мужчины в среднем имеют более крупное тело, следовательно, им нужно больше алкоголя, чем женщинам, чтобы получить тот же психологический эффект. Еще важнее, однако, что в традиционных патриархальных обществах именно мужчины являлись главными фигурами публичной и политической жизни, им главным образом и приходилось решать дилеммы кооперации с потенциально враждебными чужаками{268}. Вот что пишет антрополог Джастин Дженнингс о современных аборигенных племенах, живущих в Андах: «Мужчины в большей степени связаны здесь с употреблением алкоголя, чем женщины… Хотя пьют оба пола, отношения мужчины с другими мужчинами упрочиваются процессом пития. Умение пить свидетельствует о человеке как мужчине, и посредством алкоголя „скрепляются дружба и согласие, признается родство“»{269}. В классическом антропологическом труде Дуайта Хита{270} о племени камба, изолированно живущем в боливийской Амазонии, описывается, что мужчины камба используют запои, часто напиваясь до бессознательного состояния, для укрепления своего социального единства и преодоления межличностных конфликтов. Блюющие вместе – навеки вместе.

Поэтому чужаков обычно встречают огромным количеством выпивки. Выдержать целую ночь обильных возлияний – пожалуй, самый быстрый способ влиться в новую социальную среду. Антрополог Уильям Мэдсен, занимаясь исследованиями в сельской Мексике, фотографировал местную религиозную церемонию, и, когда это заметили, вокруг него собралась разъяренная толпа. Его приперли к стенке остриями своих мачете мужчины, упившиеся пульке, традиционного пива из сока агавы, и отпустили только тогда, когда старейшина соседней деревни, где он остановился, заявил: «Освободите нашего друга. Он не чужак. Он пил наше пульке». Мачете тут же исчезли, и все уселись вместе пить пульке{271}. Совместная выпивка расширяет круг сопричастности и доверия. Примечательно, что, пожалуй, древнейший известный нам юридический документ, свод законов Хаммурапи, обязует владельцев таверн под страхом смерти доносить о заговорах, вынашиваемых за несколькими кружками пива{272}. Способность алкоголя создавать глубокие узы – именно то, что нужно для укрепления духа бунтовщиков или революционеров.