Чтобы сказанные кем-то слова причинили нам боль, мы для начала должны понять, каково значение этих слов. Фраза «ты – синий шкаф» совершенно не задевает нас, потому что мы четко знаем, что мы никакие не синие и на шкаф тоже совсем не похожи. Наш разум не придает никакого значения этому сравнению нас с синим шкафом. Поскольку в нашей системе убеждений нет «файла», который ассоциируется с синим шкафом, мы, скорее всего, усомнимся в том, что другой человек сам понимает, о чем говорит: «
С другой стороны, если наша система убеждений содержит «файл», который ассоциируется с никчемностью и недостатком любви, подсознание будет извлекать из памяти все те случаи из прошлого, когда мы чувствовали себя недостойными, и воспроизводить эти картины былых переживаний в нашей голове. Каждый раз, когда мы критикуем себя, нам становится не по себе. Но обидными являются не слова, а эмоции, воспоминания, значения и все остальное, что наш разум прикрепил к словам.
Опять же, где находится источник наших убеждений?
Конечно, в прошлом.
Мы усвоили эти символы от наших родителей, наших братьев и сестер, а также от общества, в котором мы живем. Если вы считаете себя несовершенным, то кто-то должен был передать вам свои знания о несовершенстве. Когда вы были ребенком, вы не знали, что такое совершенство. Вас это не беспокоило, пока вы не узнали слово «совершенство» от кого-то другого, пока этот другой не рассказал вам, что значит быть
Мы страдаем от боли, которую нам приносят наши критические мысли, и это происходит потому, что мы
Мой студент Уильям корпел над своими заданиями, когда я заметил в его поведении кое-что необычное: всякий раз, стоило ему заметить в своей работе ошибку, он ругал себя последними словами. Возможно, он не понимал, что постоянно (даже во время наших уроков) изводит себя хлесткими упреками.
Уильяму было двадцать с небольшим, и он был первым моим учеником. Всякий раз, когда я заводил с ним беседу, он был скромен и вежлив, но, обращаясь к самому себе, Уильям как будто превращался в другого человека. Впервые став свидетелем его разговоров с самим собой, я был удивлен, но в то же время заинтригован. У меня тоже есть внутренний критик, но в основном он не покидает пределов моей головы и остается тайной для окружающих. А вот внутренний критик Уильяма выражал свое мнение вслух, и звучал он гораздо неприятнее моего.
Чем больше студентов проходило ко мне на курсы, тем яснее я видел, что Уильям не одинок в таком поведении. К примеру, один студент говорит: «Я тупица», всякий раз, когда не знает, как ответить на вопрос. Другая студентка оправдывается тем, что она ленивая, когда не хочет выполнять работу. У каждого есть определенный триггер, который заставляет нас быть самокритичными.
Есть студенты, которые боятся отвечать на вопросы. Им кажется, что, стоит дать неверный ответ на вопрос, и с ними случится что-то непоправимое. Скорее всего, многие боятся дать неверный или нелепый ответ и затем столкнуться с насмешками или чувством стыда. И, чтобы не ранить свое самолюбие, они предпочтут не рисковать совсем и сказать, что не знают ответа, или вообще промолчат.
Но гораздо легче уличить кого-то из своих знакомых в том, что они незаслуженно строги к себе, чем признать такую склонность в собственном поведении – во многом потому, что для большинства из нас самокритика уже стала привычкой. Как и все другие привычки, она настолько укоренилась в нас, что мы делаем это автоматически, без каких-либо сознательных усилий. Мы можем внезапно почувствовать себя подавленными, несчастными или лишенными энергии и не осознавать, что же вызвало у нас такие чувства.