Неоконченное путешествие Достоевского

В предисловии 1861 года Достоевский особенно восхищался способностью американского прозаика создавать фантастические произведения, в которых вымышленное убедительно ограничено каким-то событием реальности: автор «допускает внешнюю возможность неестественного события… и, допустив это событие, во всем остальном совершенно верен действительности» [Достоевский 19: 88]. Писатель подчеркивал также редкую силу воображения По и особую силу подробностей в его текстах. Особой похвалы Достоевского удостоилось «описание путешествия на луну, – описание подробнейшее, прослеженное им почти час за часом» [Там же: 89][134]. «Смешной человек» во сне также совершает похожее странствие в космосе; сходство заключается прежде всего в своеобразном смешении фантазии и реальности и в тщательном описании путешествия как такового.

Более того, имеющие общий характер замечания Достоевского о текстах По вполне применимы и к «Сну смешного человека». Так, «Повесть Скалистых гор» По имеет явное сходство со «Сном», хотя описанное там нелепое, похожее на сон состояние человека также сходно с интересовавшим Достоевского феноменом месмеризма (как в «Месмерическом откровении»). Укажу на пять соответствий. В рассказе По «сон» мистера Огастеса Бедлоу происходит в ноябре – как и сон «смешного человека». Он отправляется в горы близ Шарлотсвилля, штат Вирджиния, и там под воздействием морфия совершает воображаемое путешествие в иной мир:

Трепетание листа – оттенок травинки – трилистник клевера – гуденье пчелы – сиянье капель росы – дыханье ветра – ускользающие запахи леса – меня окружал целый мир многозначительных намеков – веселый и пестрый хоровод прихотливых восторженных мыслей [По 1970:498].

Герой, как и «смешной человек», пространно рассуждает о феномене сновидения с точки зрения сновидца и твердит: «Вы скажете теперь, конечно, что я грезил; но это не так» [Там же: 500]. Как и «смешной человек», персонаж По указывает на сверхъестественное знание сновидцем того, что он спит. Более того, мистер Бедлоу предвосхищает «смешного человека», который увидел во сне, что умер, и описал свои чувства после собственной смерти[135]^[136]. Оба сновидца продолжают после «смерти» сохранять свое индивидуальное сознание и ощущения.

Комментаторы Полного собрания сочинений увидели в рассказе также и влияние художественной манеры Эммануила Сведенборга, сочинения которого Достоевский читал в переводах А. Н. Аксакова. Писателя одновременно привлекали и отталкивали идеи шведского мистика и, как показал Чеслав Милош, Достоевский конъюнктурно заимствовал у Сведенборга «то, что соответствовало его цели». Вера шведского автора в иные миры и в возможность путешествовать по ним, равно как его представления о «личном аде» отозвались в прозе Достоевского. Особенно поразительно, что отзвуком идей Сведенборга, возможно, было использование Достоевским образа семян, частотного в его произведениях и особенно важного для «Братьев Карамазовых» и для представлений Зосимы о том, как благодать перемещается по миру. Размышление старца о том, что «Бог взял семена из миров иных и посеял на сей земле» [Достоевский 14: 290], возможно, непосредственно восходит к Сведенборгу. Самым важным для Достоевского у Сведенборга, по мнению Милоша, было понятие соответствия (которое было столь же важно для Шарля Бодлера, чьи переводы По знал Достоевский) [Milosz 1977: 122, 130]^п. Мне также кажется, что наиболее значимые мотивы «Сна» происходят именно из таких соответствий – взаимосвязей, метафорических эквивалентностей между маленькой девочкой, газовым светом, звездой и последующим видением золотого века. Они придают рассказу поэтичность и ассоциативную сплоченность.

Сон: гибрид утопии и дистопии

Одно только состоянье и дано в удел человеку: атмосфера души его состоит из слиянья неба с землею. <…> Мне кажется, мир принял значенье отрицательное, и из высокой, изящной духовности вышла сатира.

Письмо Достоевского М. М. Достоевскому от 9 августа 1838 года