Невыносимые отношения. Как исцелить разбитое сердце

«Это способ сказать „бедный я, несчастный!“ и пожалеть себя. То есть это попытка вызвать хоть какое-то сочувствие. Это крик о помощи».

«Цепляться за обиду – способ позаботиться о себе, успокоить себя, отвлекая внимание от самой травмы. В этом смысле обида помогает самоутвердиться».

«Это способ сблизиться с членами моей семьи, где у всех есть какие-то претензии к миру. Моя семья – семья мигрантов. На протяжении многих поколений она терпела лишения в Европе, и первые годы в Америке тоже были трудными. Проговаривание обид – наш способ зализывать раны вместе. Быть жертвой – значит получить членский билет в семью».

«Обида создает организационную базу. Общая история об эксплуатации и угнетении, имущие против неимущих, отстаивание своих прав – вот что формирует мое мировоззрение и понимание, за что надо бороться. Это создает порядок и целеполагание посреди хаоса».

«Моя обида связана с чувством отверженности: отец бросил семью, когда я был маленьким. Как ни странно, обида помогает мне поддерживать эмоциональную связь с ним. Я понимаю, что мои гнев и обида – лишь способ его удержать».

«Перекладывание вины на других позволяет мне избегать ответственности за свои проблемы».

Не удивительно, что человеку так трудно отпустить обиды и простить. Приведенные утверждения показывают, какие мощные функции обида выполняет в психике. Претензия может защитить от чувства уязвимости. Мы можем избежать ситуации, подобной той, что изначально причинила боль. Жесткая позиция по сохранению обид дает чувство очевидной правоты и силы: «Я покажу, как со мной связываться. Я докажу, что со мной надо считаться». Обида как бы дает точку опоры.

Более того, назначить другого плохим или неправым – отличный способ начать лучше относиться к себе. Вот почему моя мать позволяла себе жаловаться на людей, которые ей на самом деле нравились. Жалоба на плохого другого позволяла ей чувствовать свою правоту и, следовательно, хорошо относиться к себе. Критикуя чужие недостатки, она могла ощутить хоть какой-то прилив силы, чтобы компенсировать, какой маленькой и беспомощной она чувствовала себя внутри. Мать становилась хоть кем-то в этом мире, хотя внутри была растеряна, как утопающая в море.

Вот почему так трудно позволить себе любить, даже когда любовь доступна. Чтобы впустить любовь в жизнь, нам сначала надо оттаять

– растопить свою застывшую броню и снять охрану. Получать любовь опаснее, чем отдавать: восприимчивость требует открытости, а та в свою очередь порождает ощущение уязвимости.

Даже если мы вслух требуем любви, когда любовь доступна, как это было у Нэнси с Дэном, мы часто сами саботируем отношения, замыкаемся в страхе или провоцируем конфликт, который подтверждает обиду. Тогда мы снова чувствуем себя в безопасности, оправдывая самоизоляцию защитой от плохого другого.

Не удивительно, что народы требуют око за око и начинают войны, чтобы урегулировать споры. Если каждый по отдельности не готов отказаться от личных обид, какой смысл осуждать политических лидеров за войны? Все мы растим в себе гроздья гнева. В той мере, насколько мы отдаемся обиде, каждый из нас вовлекается в борьбу, охватившую всю планету.

Наставление Иисуса подставлять другую щеку исключительно важно: оно поражает обиду в самую суть, самое ядро защитного эго, вокруг которого строится наше чувство идентичности и безопасности.

Когда я излагаю эти мысли об обиде на семинарах, люди часто спрашивают: «А как насчет законных жалоб, требующих реакции общества: социальная несправедливость, угнетение или сексуальные домогательства?» Конечно, существуют реальные правонарушения и несправедливость, которые требуют внимания и ответных действий. Но если мы отталкиваемся только от обиды, настаивая на своей добродетели и осуждая порочность обидчика, мы вряд ли решим проблему конструктивно и достигнем примирения и справедливости.

Далай-лама, например, может сокрушаться о многом, как и любой другой человек в мире. Лидер Тибета в изгнании в 1950-х годах стал свидетелем осквернения и уничтожения своей страны и религии. Во время покорения Тибета армией Китая погибли десятки тысяч тибетцев. Далай-лама упорно работал над исправлением ситуации, но выбор сделал не в пользу обиды, горечи или гнева. Вовсе нет, он живет, и полон радости, и проявляет сострадание к врагу. Он знает, что состояние обиды не приносит никакой пользы ни ему самому, ни кому-либо другому. Далай-лама проводит важнейшую черту между злыми поступками и людьми, которые их совершили. Он понимает, что люди обычно живут неосознанно и беспомощны перед кармическими силами, которые подталкивают их к ненависти. Это перекликается со словами распятого Иисуса: «Отец, прости им, ибо не ведают, что творят».

Несомненно, далай-лама так популярен, потому что он живое воплощение заповеди Христа подставлять другую щеку. Немногие из нас достигают такого уровня духовной силы и мужества. Пример далай-ламы доказывает, что люди могут вести себя с большим достоинством в самых тяжелых обстоятельствах.