Николай II. Отречение которого не было

26-го февраля великий князь прибыл к градоначальнику Петрограда генерал-майору А. П. Балку. Балк так описывает встречу с Кириллом Владимировичем: «Не успели еще кончить совещания генералы Беляев и Хабалов, как, проходя по приемной в кабинет, я к немалому удивлению увидал подымающегося по парадной лестнице моей квартиры Великого Князя Кирилла Владимировича. За ним шел растерявшийся швейцар. Увидев меня, Великий Князь поздоровался и выразил желание переговорить совершенно наедине. Я провел Его Высочество незаметно для других через зал моей квартиры в мою малую гостиную. Великий Князь, сохраняя полное спокойствие, сел удобно в мягкое кресло, предложил мне сесть насупротив и ровным, отчетливым, так хорошо всем известным голосом его покойного отца спросил: «Каково, по Вашему, положение?» — «Военный бунт начался с 8 часов утра и до сих пор не только не подавлен, а с каждым часом увеличивается». — «Разве войска из окрестностей не прибыли?» — «На сколько мне известно, прибыли 2 эскадрона, но и они бездействуют». — «Что же будет дальше?» — «Я полагаю, что ночью столица окажется в руках бунтовщиков». Великий Князь задумался, а затем голосом, полным горечи начал говорить»[1152].

К сожалению, на этом месте кандидат исторических наук А. Н. Закатов, который приводит эту найденную им в Гуверском институте цитату, рассказ А. П. Балка прерывает, и нам неизвестно, о чём же говорил далее великий князь.

Между тем, из книги генерала А. И. Спиридовича мы примерно можем себе представить, о чём думал и что мог говорить Кирилл Владимирович. Спиридович пишет, что того же 26-го февраля великий князь прибыл к генералу Хабалову. «В это время приехал В. К. Кирилл Владимирович, Он напал на Хабалова, что тот не дает никаких распоряжений, что делать с Гвардейским Экипажем? Хабалов оправдывался, что Экипаж ему не подчинён. Великий Князь отозвал в сторону Беляева и стал убеждать его принять в Совете министров меры — убрать Протопопова. Убеждал повлиять, чтобы Совет министров что-либо делал. В. Князь доказывал, что правительство бездействует, а революция разрастается. […] Великий же князь проехал в Гвардейский Экипаж. По его приказу и были собраны две роты молодых солдат. Князь сказал патриотическую речь, разъяснил, что роты идут в отряд к Зимнему дворцу, пропустил их церемониальным маршем, поцеловал и перекрестил фельдфебеля Рыбалко, и роты ушли. Мы уже знаем, как эти роты пришли на площадь, как мерзли там, не зная, что делать, и как разошлись»[1153].