Николай II. Отречение которого не было

Осеняя себя крестным знаменем, Мы предоставляем государству Российскому конституционный строй и повелеваем продолжить прерванные Указом Нашим занятия Государственного Совета и Государственной Думы, поручая председателю Государственной Думы немедленно составить временный кабинет, опирающийся на доверие страны, который в согласии с Нами озаботится созывом законодательного собрания, необходимого для безотлагательного рассмотрения имеющего быть внесенным проекта Основных Законов Российской Империи.

Да послужит новый государственный строй к вящему преуспеянию, славе и счастью дорогой Нам России.

Дан в Царском Селе, марта в 1-й день, в лето от Рождества Христова тысяча девятьсот семнадцатое, Царствования же Нашего двадцать третье»[1154].

К этому времени Родзянко уже находился в давних и тесных контактах как с Павлом Александровичем, так и с Кириллом Владимировичем. Это вовсе не означает, что эти великие князья были участниками заговора. Просто они считали, что своими действиями они помогут вывести ситуацию из тупика и сохранить монархию. Родзянко заявил, что этот манифест будет предложено подписать Государю 1-го марта на вокзале Царского Села сразу же после его возвращения. 28-го февраля поздно вечером текст «великокняжеского манифеста» был подписан великими князьями Павлом Александровичем, Кириллом Владимировичем и Дмитрием Константиновичем. Утром 1-го марта проект манифеста был подписан великим князем Михаилом Александровичем, который, однако, в тот же день в письме к Родзянко попросил снять свою подпись.

В 18 часов 1-го марта великий князь Павел Александрович прислал в Александровский дворец Царского Села императрице Александре Феодоровне проект манифеста для того, чтобы просить императрицу поставить свою подпись под ним.

Накануне вечером, 28-го февраля, Павел Александрович был у императрицы по её просьбе. Тогда, как писал генерал Спиридович, «Государыня встретила великого князя очень сурово и упрекала его за бездействие, за недостаточный надзор за запасными батальонами Гвардии, которые произвели бунт. Он, как старший из великих князей генерал-адъютантов в столице, ничем не проявил себя»[1155].

Манифест был составлен при помощи начальника Царскосельского дворцового управления князя М. С. Путятина. Павел Александрович попросил его отвезти текст манифеста в Александровский дворец. Путятин поехал во дворец и передал текст генералу Гротену. Гротен отправился к императрице и просил её подписать этот текст в отсутствии императора Николая II. «Несмотря на мольбы Гротена, — писала княгиня О. В. Палей, — который, говорят, даже стал перед ней на колени, Государыня отказалась дать подпись»[1156].

Баронесса С. К. Буксгевден вспоминала, что императрица ей сказала, что «хотя она лично и убеждена в необходимости уступок, тем не менее, считает, что подписать сейчас эту бумагу означало бы «поступить вопреки своим собственным убеждениям. Яне правитель, — отметила императрица, — и не имею никаких прав брать на себя инициативу в отсутствии императора. К тому же подобная бумага может оказаться не только незаконной, но и бесполезной»[1157].