Николай II. Отречение которого не было

То, что понимала и чего не могла себе позволить императрица всероссийская, не понимали и охотно позволяли себе великие князья. Ни Павел Александрович, ни Кирилл Владимирович, ни Дмитрий Константинович не понимали, что как только они, пусть и из-за благих намерений, стали узурпировать самодержавные прерогативы императора, после того, как вступили на путь соглашательства с одним из руководителей мятежа Родзянко, стали участвовать в его сомнительных проектах, то они обрекли себя стать орудием в руках врагов царя и монархии.

При этом нельзя не поразиться прозорливости императрицы Александры Феодоровны. «Великокняжеский манифест» действительно был «незаконной и бесполезной бумагой», немедленно забытой за ненадобностью в конце того же дня 1-го марта, когда политическая конъюнктура стала меняться. «Любопытная бумаженция», — только и сказал П. Н. Милюков, пробежав глазами текст планируемого манифеста.

Уже вечером 1-го марта великий князь Павел Александрович узнал, что планы Родзянко изменились и что больше манифест об «Ответственном министерстве» и конституции не нужен, так как императора Николая II планируют лишить престола. На следующий день 2-го марта встревоженный Павел Александрович пишет письмо великому князю Кириллу Владимировичу: «2-го марта 1917 г. Дорогой Кирилл. Ты знаешь, что я через Н. И. [присяжный поверенный Николай Иванов — П. М.] всё время в контакте с Государственной Думой. Вчера вечером мне ужасно не понравилось новое течение, желающее назначить Мишу регентом. Это недопустимо, и возможно, что это только интриги Ерасовой. Может быть это только сплетни, но мы должны быть начеку и всячески всеми способами сохранить Ники престол. Если Ники подпишет Манифест, нами утверждённый, о конституции, то ведь этим исчерпываются все требования народа и временного правительства. Переговори с Родзянко и покажи ему это письмо»[1158].

В тот же день 2-го марта великий князь Павел Александрович написал письмо Родзянко: «Глубокоуважаемый Михаил Владимирович! Как единственно остававшийся в живых сын Царя-Освободителя, обращаюсь к вам с мольбой сделать всё от вас зависящее, дабы сохранить конституционный престол Государю. Знаю, что вы ему горячо преданы и что ваш поступок проникнут глубоким патриотизмом и любовью к родине. […] Эта мысль о полном устранении Государя меня очень гнетёт. При конституционном правлении и правильном снабжении армии, Государь несомненно поведёт войска к победе. […] Да поможет нам Господь и да спасёт Он нашего дорогого Царя и нашу Родину. Искренне уважающий и преданный великий князь Павел Александрович»[1159].

На письмо великого князя Павла Александровича Родзянко не ответил.

Эти письма выявляют всю политическую наивность великого князя Павла Александровича, полное непонимание им происходящего момента, его доверие и готовность к сотрудничеству с мятежным временным правительством. Но одновременно это письмо также свидетельствует о том, что Павел Александрович не только не желал свержения Государя, но наоборот думал, что он действует в его интересах.