Николай Кузнецов. Строптивый ставленник Сталина

Что касается Негоды, то, как мы уже говорили, именно его флотское начальство назначило главным «стрелочником». Разумеется, доля вины лежала и на нем, однако взваливать провал на капитана 2-го ранга было по меньшей мере неразумно. Когда Негода несколько пришел в себя от пережитых потрясений и написал рапорт об обстоятельствах операции, встал вопрос: что с ним делать дальше? Выбор был в общем-то невелик: отдать под суд военного трибунала и расстрелять либо разжаловать и отправить с глаз долой куда-нибудь подальше с Черноморского флота. Почему этого не сделали? Это еще одна загадка событий 6 октября. Скорее всего, потому, что командование ВМФ и Черноморского флота прекрасно понимало: в трагедии такого масштаба Верховный Главнокомандующий будет разбираться лично. Так все и получилось. Неизвестно, чем все бы закончилось для командира дивизиона эсминцев, если бы не вмешательство Сталина.

Верховный Главнокомандующий пожелал… лично увидеть виновника катастрофы. Сам факт интереса Сталина к трагедии 6 октября 1943 года весьма примечателен. Я не припомню случая, чтобы Сталин в годы войны вызывал проштрафившихся командиров батальонов и полков. Это не уровень Верховного Главнокомандующего. В данном случае было сделано исключение. А значит, Сталин пожелал по-настоящему, не опираясь только лишь на мнения адмиралитета, разобраться в том, что творится на флоте. Для этого ему и понадобился капитан 2-го ранга Негода.

Поздоровавшись, Сталин самым подробным образом расспросил его об обстоятельствах катастрофы, при этом его интересовало все: цель операции, ее ход, поведение моряков, обстоятельства гибели кораблей, действия нашей авиации и тактика немецких пикировщиков. Выслушав ответы, Сталин, несколько помолчав, спросил:

— Как же все-таки вы, товарищ Негода, погубили сразу три лучших корабля?

— Спасал советских людей, как вы учили, товарищ Сталин! — ответил стоявший навытяжку Негода.

Верховный Главнокомандующий подошел к нему вплотную, некоторое время пристально смотрел в глаза, а затем кивнул на дверь:

— Идите, товарищ Негода!

Выходя из кабинета, Негода ожидал увидеть конвой, но его не было. Поскребышев сказал Негоде, чтобы тот ехал в Наркомат ВМФ. Там ему вручили предписание о переводе на Тихоокеанский флот, куда он сразу и убыл. При этом его даже не лишили воинского звания.

Верховный ясно дал понять, что не позволит искать «стрелочников» там, где требуется изучение ситуации. Кузнецову оставалось смириться. «Вызванный в Ставку, я получил приказ заменить Л. А. Владимирского. „Очевидно, мы неправильно сняли Октябрьского“, — сказал Сталин и, не спрашивая моего мнения, приказал вернуть его на „старое место“. Возвращенный по прямому приказу Сталина, Ф. С. Октябрьский имел все основания думать, что в его снятии повинен нарком ВМФ, и стал бравировать этим».

К сожалению, градус ненависти между командующим Черноморским флотом и наркомом ВМФ после этого только возрос. Почему Сталин вернул на Черное море именно Октябрьского? Возможно, отчасти в наказание Кузнецову за его выдвиженца: не можешь подготовить новые кадры — работай со старыми.

* * *

Одновременная потеря трех боевых кораблей и многих сотен боевых товарищей не могла остаться незамеченной на Черноморском флоте. Думаю, что больше всего людей потрясла не просто гибель кораблей (война есть война), а та бездарность, с какой они были угроблены. В политдонесении начальника политотдела эскадры Черноморского флота говорилось: «Настроение личного состава эскадры в связи с гибелью кораблей. Известие о гибели кораблей было воспринято личным составом эскадры исключительно болезненно. Жалея о больших потерях эскадры и скорбя о погибших товарищах, многие офицеры и краснофлотцы плакали… Наряду с общим здоровым политическим и моральным состоянием имели место и отрицательные высказывания».

Ставка Верховного Главнокомандования дала 11 октября 1943 года в адрес командующего Северо-Кавказским фронтом и народного комиссара ВМФ следующие предварительные указания: