Николай Кузнецов. Строптивый ставленник Сталина

Во время этой поездки якобы произошла знаменитая встреча Жукова с начальником политотдела 18-й армии полковником Л. И. Брежневым в присутствии Кузнецова. Разумеется, вся эта история — чистый вымысел, и происхождение его понятно. В 1968 году находившийся давным-давно в отставке Жуков обратился в ЦК КПСС с жалобой на необъяснимую задержку с публикацией его мемуаров. Ему дали понять, что Брежнев хочет, чтобы в книге упомянули о нем. Георгий Константинович согласился на вставку и якобы сказал с горькой усмешкой: «Умный поймет». Действительно, маршалы Советского Союза редко испытывают нужду в советах полковников, к тому же политработников, а если уж такая необходимость возникнет, то полковники к ним прибывают по приказу сами. Что касается Кузнецова, то от него подобной вставки в мемуарах не потребовали. То ли Брежнев этого не захотел, то ли просто посчитали, что такая встреча славы генсеку не прибавит.

Прибыв в Краснодар, Кузнецов узнал о деталях предполагаемой операции по освобождению Новороссийска. Проинспектировав флот и оговорив вопросы взаимодействия со штабом фронта, он вернулся в Москву.

В ночь на 10 сентября более четырех тысяч десантников при поддержке авиации и торпедных катеров высадились прямо в Новороссийском порту. Одновременно перешла в наступление 18-я армия. Первому эшелону десанта удалось закрепиться, и следующей ночью в порту был высажен второй. После ожесточенных боев 16 сентября Новороссийск был полностью очищен от немцев.

Сталин вызвал Кузнецова накануне, когда большая часть города и порт были уже освобождены. Николай Герасимович вспоминает: «В день освобождения Новороссийска я был в Кремле. И. В. Сталин, довольный, слушал по радио звучный голос Левитана, читавшего приказ Верховного Главнокомандующего. Потом все мы наблюдали салют. Верховный улыбался.

— Хорошо поработали, — проговорил он, поглаживая усы».

Взятие Новороссийска имело очень важное значение как в битве за Кавказ, так и в событиях на всем южном фланге советско-германского фронта. Для Черноморского флота это расширяло систему базирования и, как следствие, повышало боевые возможности.

Морская пехота Черноморского флота в боях за Новороссийск. 1943 г. Из архива журнала «Морской сборник»

* * *

В 1943 году нарком ВМФ вылетал на флоты практически каждый месяц. Это и понятно: Красная армия переходила к генеральному наступлению на всех фронтах и надо было решать задачи взаимодействия на приморских флангах. Если до этого Ставка, подчиняя флоты фронтам или отдавая приказы непосредственно Военным советам флотов, требовала от моряков прежде всего оборонять приморские фланги и побережье совместно с сухопутными войсками, то теперь в повестку дня встало освобождение приморских городов и высадка десантов. При этом главные события в 1943 году происходили на юге — шла подготовка к освобождению Крыма.

В конце сентября Сталин по телефону приказал Кузнецову снова срочно лететь на юг.

Из воспоминаний Н. Г. Кузнецова:

«В двадцатых числах октября Верховный Главнокомандующий приказал мне вылететь на Черноморский флот.

— Не задерживайтесь там, — сказал он и добавил: — Там находится Тимошенко, — намекая, что я обязан встретиться с представителем Ставки.

Я вылетел в Краснодар. И. Е. Петров при первой же встрече пожаловался, что Черноморский флот не может добиться полного господства в Керченском проливе и что средств высадки недостаточно, и к тому же они по своим размерам сильно зависят от погоды»[49].

Кузнецов занялся согласованием вопросов между командованием Черноморского флота, Азовской флотилии и Северо-Кавказского фронта по подготовке Керченско-Эльтигенской операции. Разумеется, встретился и с маршалом Тимошенко.

Тщательная подготовка дала свои результаты. Войска Северо-Кавказского фронта, Черноморский флот и Азовская военная флотилия успешно провели Керченско-Эльтигенскую десантную операцию. Была освобождена Керчь, занят порт Камыш-Бурун и созданы условия для возвращения Крыма.

* * *

У Кузнецова, как у каждого большого военно-морского начальника, имелись свои пристрастия. К таковым относились набеговые операции крупных надводных кораблей. Эту идею Кузнецов не без успеха отстаивал перед Сталиным, пытался практиковать ее на Северном флоте. Особенно же славился ими Черноморский флот — хотя, как выяснилось после войны, даже самые удачные из них принесли весьма скромные результаты. Закончились же набеговые операции вообще трагедией.